Чтение онлайн

— Как вы расстались? Поссорились?

— О нет, — возразил он. — Ничего подобного. Мы просто расстались. Мы расстались.

Он замолчал и посмотрел на нее как-то странно.

— Видишь ли… Я должен кое в чем тебе признаться.

— Что такое, Гарри?

— Я чувствую себя белым человеком.

— Что?

— Да. Я думаю в этом все дело. Мои родители были очень работящие и меня воспитали таким же. Я работаю с тех пор, как себя помню. Сначала разносил продукты и продавал газеты. Я никогда не голодал, и у меня всегда была крыша над головой. Я исправно посещал школу. Я поступил в университет. Я нашел хорошую работу в бизнесе белых — маркетинг, реклама, служба информации. Конечно, случались и неудачи. Со всеми это случается. Но поступив в колледж, я стал думать, что все дело в плохих манерах. Мои родители учили меня быть вежливым. Говорить мягко. Потом, когда я начал работать, со мной вообще ничего плохого не случалось. Я был точно таким же, как любой белый парень, который посещал те же пресс-конференции, приемы и ланчи. У нас были одинаковые приколы, одинаковые заботы. Найти лучшую работу, заработать побольше денег, встретить женщину. Все одинаковое. А все эти расовые штучки — я понимаю их умом, но не могу их почувствовать. Черт, я знаю, что есть голод, репрессии и унижения. Я знаю это, но почему-то не могу почувствовать. Просто не могу. Я шоколадный мальчик Бэббит. Читала?

— «Шоколадный мальчик Бэббит»?

— Нет, просто «Бэббит». Это роман Синлера Льюиса.

— Нет, никогда не слышала.

— Ну… я хочу сказать, что я не против истэблишмента. Я просто хочу быть частью его.

— Но это совсем не так уж плохо.

— Мой брат так не думает. И моя сестра тоже. И Айрис Кейн так не думала.

— Поэтому вы и расстались?

— Да. Она была и по-прежнему остается очень активной в этих делах. Бесплатно поет на собраниях. Жертвует свои деньги. Участвует в демонстрациях и маршах. Я не мог делать всего этого. Я пытался делать это ради нее, но она это поняла. Во мне просто этого не было. И нет. Когда я смотрюсь в зеркало, я не вижу черного человека. Я вижу белого человека с темной кожей. У меня есть моя работа и кое-что я могу в ней.

— Я знаю, что можешь.

— Но я принадлежу… Я хочу сказать, что не принадлежу своему народу. Чего-то во мне не хватает. И я понял в чем дело — я просто совсем не черный.

— Здорово!

— Ну вот, — сказал он, оглядываясь вокруг, — такова печальная история моей жизни. Ты сама просила, чтобы я рассказал. Грустная история?

— Да. Грустная.

Он посмотрел на часы, которые подарила ему Айрис Кейн. Элен кивнула и быстро допила то, что оставалось в стакане.

Он проводил ее обратно до дому. Они торопливо пожелали друг другу доброй ночи и расстались. Было еще рано, но идти гулять с Рокко ей не хотелось. Она неторопливо разделась, умылась, приняла снотворное и легла в постель.

Глядя на стену, она думала о жестоком городе, где живут женщины, которые хотели, но нет мужчин, которые бы могли. Она подумала о том, не лучше ли все бросить, перебраться куда-нибудь на новое место, начать новую жизнь — все заново.

Только она… Она останется прежней.

— Что же со мной не так? — спросила она вслух.

Но снотворное подействовало прежде, чем она смогла подыскать ответ. А когда проснулась утром, то забыла и вопрос.

Звонил телефон. Войдя в квартиру она стремглав бросилась в гостиную, по пути перескочив через Рокко.

— Привет, дорогуша, — раздался в трубке голос Пегги Палмер, — я тут…

— Дорогая, я только что вошла, — сказала Элен. — Позволь, я сниму туфли, сделаю коктейль и тут же тебе перезвоню. Ладно? Мне нужно много тебе рассказать. Позвоню тебе минуты через три.

Она повесила трубку, не дожидаясь ответа Пегги, и побежала в ванную. Когда она спустила воду в туалете, Рокко встал на задние лапы и стал лакать.

— Отвратительно, — сказала она. — Вонючий, грязный, отвратительный Рокко.

Она разделась в спальне, сбросив одежду на плюшевый коврик. Заплата, которой она пыталась заделать дырку в лифчике, отклеилась, и воздух из левого клапана вышел с долгим задумчивым свистом.

Она нашла виски, бросила в стакан два кубика льда, прошла в гостиную и свернулась клубком на диване. Рокко подошел и стал лизать ей пальцы ног.

— Чарльз, — сказала она. — Сладкий маленький Чарльз.

— Привет, дорогуша, — сказала Пегги. — Как поживаешь?

— Великолепно, — сказала Элен, прихлебывая виски. — Просто восхитительно. Мы условились на вечер. У него. Он сказал: «Заходи на коктейль часам к девяти». Сама понимаешь, что это значит.

— Обеда не будет? — поинтересовалась Пегги.

— Детка, если я еще раз пообедаю с этим человеком, это будет самый удивительный роман в истории человечества. Мы только и делаем, что ходим на ланчи, обеды и в кино. В конце концов я сказала: «Слушай, Юк, к чему это регулярное питание? Тебе совсем необязательно кормить меня каждый вечер обедом или водить меня в кино. Можем мы хоть раз побыть вдвоем?»

— И что он сказал?

— Он сказал, что да, конечно, он давно хотел побыть со мной вдвоем, но… Пегги, если бы ты знала, какой он бывает унылый! Честно говоря, я ни разу не встречала человека, с которым так трудно общаться, как с ним. Я никогда не была у него дома, а он — здесь. Я знакома с ним уже две или три недели, но я ни черта не знаю о нем. Во всяком случае, ничего существенного.

— Да уж, повезло тебе, — заметила Пегги.

— Ну, наконец я выложила ему прямым текстом: «Слушай, приятель, — сказала я, — давай просто встретимся у тебя или у меня и посидим поболтаем. Только и всего — просто поболтаем. Я не собираюсь тебя насиловать, Юк».

— Думаешь, он боится секса?

— Пег, я не знаю, что с ним такое. Тогда он сказал: «Ну, хорошо, заходи ко мне сегодня вечером около девяти и мы немного выпьем и поболтаем». Так мы и договорились. Сама понимаешь, как я волнуюсь.

— Ну, я хочу пожелать тебе всего самого наилучшего, — голос Пегги звучал печально. — Думаешь, ты останешься у него на ночь?

— Знаешь, дорогая, я иду с таким расчетом, чтобы провести у него выходные. Я беру свою большую сумку — знаешь, ту новую кожаную, которую я купила у «Сакса» за шестнадцать девяносто восемь, а так дешево потому, что там немного потускнел замок — и собираюсь положить в нее все, что нужно. Детка, мне право неловко тебя просить об этом, но если я по дороге заскочу к тебе, ты сможешь спуститься в холл и одолжить мне свою лису?

— Конечно, Элен. Просто позвони три раза, и я буду знать, что это ты и вынесу тебе ее.

— Ты просто душка, Пег. Я бы не стала просить, но мне так хочется произвести впечатление, понимаешь, к тому же мы не будем болтаться по барам, так что я ее не испачкаю. Я только приеду в ней, совершу величественный вход, а потом она будет всю ночь висеть в шкафу. Знаешь, если тебе понадобится моя нитка жемчуга, только скажи — она твоя. Верблюд звонил?

— Ну, и да, и нет, — сказала Пегги. — Он мог говорить только минуту и сказал, что сейчас перезвонит, но так до сих пор этого и не сделал. Он все еще пытается зарезервировать номер в отеле на завтра. Мне кажется, это глупо. Зачем снимать номер в отеле здесь, в Нью-Йорке, если можно куда-нибудь прокатиться, в Кэтскиллс, например. Но кто знает, что у мужчин в голове?

— Черт его знает, — признала Элен. — Взять хотя бы моего парня — четыре ланча, три обеда, бог знает сколько фильмов, и он до сих пор еще ни разу не поцеловал меня. Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до него, он так съеживается, будто я ему на мозоль наступила. Ладно, слушай… Ты собираешься с ним сделать это?

— Думаю, может быть и сделаю, — рассудительно ответила Пегги. — Ты же сама говорила, что лучше, если я узнаю худшее, прежде чем речь зайдет о замужестве.

— Это умно, — согласилась Элен. — Ну, дорогая, мне надо бежать. Я хочу еще принять ванну и как следует одеться. Я буду у тебя около половины девятого.