Чтение онлайн

Больше всего за этот день меня удивило, что мой Макс весь вечер пел серенады о любви в мою честь, читал стихи о нежных чувствах, что были между нами. Мы пили на брудершафт и целовались по углам, как подростки. В этот день я вспомнила, почему вышла за него замуж. Он такой душка! Ну как можно было отказать такому зайке? Вот и я не смогла, понимая, что лучше мне не найти.

— Милая, и тут подпиши. Это договор о страховании твоей жизни, это необходимо, — произносит он, тыкая мне пальчиком в место для подписи. Читаю заголовок, так и есть. Я знаю, что её оформляют каждый год в банке. Ладно, поставила свою подпись, раз так нужно. Потом я стала подписывать второй экземпляр бумаг. Они все лежали красивой ровной белоснежной стопочкой. — Спасибо, дорогая! — говорит он сладко, целуя меня в губы. Ой, так и быть, сегодня я сама буду делать поползновения к его мягенькому тельцу. Уж очень давно я не проявляла инициативу, исполняя свой супружеский долг. Я прямо растаяла за вечер, и моя Снежная королева внутри куда-то испарилась. Вдруг Макс резко дёргается, кого-то замечая в проёме дверей за моей спиной. — И, это, самое… Прости меня, — шепчет он мне в губы.

— Что? За что? — не понимаю я, вглядываясь в испуганное лицо мужа. Он молчит, поднимаясь с места.

— Прости, скоро всё закончится, и мы снова заживём счастливо. У нас всё будет хорошо, обещаю тебе, дорогая! — быстро тараторит он, подхватывая бумаги со стола и направляясь к тучному деловому мужичку, который еле пролез в дверной проём из-за огромного живота и сиськами больше, чем мои, протискиваясь внутрь помещения вместе со своей охраной. Мужчинка машет рукой, и музыка в кафе тут же затихает. «Кто этот важный хрен?» — думаю я, пытаясь вспомнить, где могла его видеть. «Точно! Наш местный депутат городского совета!» — улыбаясь, вспоминаю я. Ничего себе! Эх, какого дяденьку к нам занесло!? Самого депутата!

— Ну что, Фадеев, — громогласит он, обращаясь к моему мужу и поглядывая на меня, сально улыбаясь, — готова ли твоя суженая отработать твой должок? А?

— Что? — не понимаю я, подскакивая на стуле, как ужаленная, после услышанного. Сначала я громко засмеялась, признав шутку удавшейся, оглядывая вмиг притихших окружавших меня людей. Смеялась до слёз, честное слово, пока этот мужичок не подошёл ко мне. Похоже, только до меня и не доходила вся серьёзность этой ситуации.

— Удивительно! — произносит он, расширив свои глаза непонятного мутного грязно-карего оттенка с яркими желтыми прожилками. Он странно повёл носом, широкие ноздри расширились ещё больше, и его полные губы опять растянулись в неприятной улыбке. — Смейся-смейся, сладенькая, пока есть время, — произносит он, задыхаясь от одышки. Какой же он неприятный мужчина! Не смотря на свою стать и деньги, от него ужасно разит пОтом и перегаром. Я это всё прекрасно чую, потому что он тяжело дышит прямо мне в лицо, так как мы с ним одного роста. А во мне — метр шестьдесят пять.

После слов депутата, мой муж в ярости сжимает свои кулачки, бросая бумаги на пол, подрываясь в нашу сторону.

— Тихо-тихо, не форси, Фадеев, пока я не передумал! — предупреждает жирный мужик, останавливая Макса одной поднятой вверх рукой, после чего вокруг него столпились лысые охранники, все одинаково неприветливые, как на подбор. А их пятеро. Надо признать, это будет травмоопасно, если ринуться против них в бой.

— Аркадич, прошу, не делай ей больно! — чуть слышно пищит мой муженёк.

— Макс, что здесь происходит? — не понимаю я, пытаясь отпихнуть жирдяя в сторону и протиснуться к моему козлу поближе, чтобы самой свернуть ему его петушиную шею.

— Всё очень просто, сладенькая! Ты подписала бумаги, что согласна перейти в собственность ко мне, Борису Аркадьевичу, на неопределённый срок в счёт оплаты долга твоего мужа. Ты читать-то умеешь? — неприятно хохочет он. — Там чёрным по белому было написано. Как отплатишь его должок в полной мере, плюс проценты, тогда верну тебя ему. Хотя, я подумаю, может, и себе оставлю. Такие сладенькие как ты мне ещё не встречались! Кто ты, дорогуша? Ты — редкостный экземпляр, это точно! Я смогу выставить тебя намного дороже, чем приобрёл, а этот долбоёб тебя профукал.

— Что-о-о-о? — уже я начинаю вопить, впиваясь ногтями в облысевшую башку этого шарообразного вонючего существа, делая ему небольшую, но обширную депиляцию на макушке.

— Сука! Отъебись, тварь! — пыхтит он, пытаясь спихнуть меня с себя. — Скрутить её! — орёт он своим тупым амбалам, когда он всё же выворачивается из моих цепких рук и бьёт меня. Я падаю на пол от неожиданности и боли, хватаясь за пылающее и саднящее от удара лицо. Чувствую, что лопнула губа, а по щекам бесконечным потоком текут слёзы. — Люблю строптивых. Я быстро тебя перевоспитаю, сладенькая! А ты — загадочная девочка. Иметь тебя — будет одно удовольствие! — произносит он, приглаживая полными короткими пальцами свою обцарапанную залысину. Этот Аркадич указывает на бумаги своим прихвостням, что так и валяются у ног моего недомужика, и неспешным шагом выходит из помещения, снова с трудом протискиваясь в двери кафе. Меня тут же подхватывают под рученьки и выводят на улицу.

— Анютка, я… — кричит мой благоверный, догоняя нас, пытаясь оправдаться передо мной.

— Пошёл ты на хер, тупой придурок! Я думала, ты квартиру хочешь продать, а ты меня продал? Урод! Надеюсь, ты сдохнешь, гнида! — ору я, пока меня запихивают в машину. И никто, никто, сука, не пришёл мне на помощь! Твари!

У этого Бориски было две машины. Слава Богу, он ехал в другой, и мне не пришлось вдыхать его «приятный», «пряный» аромат, что он источал. Это единственное, что радовало меня в данный момент.

Я решила не лезть на рожон и не задавать лишних вопросов. У этих молчаливых амбалов всё равно ничего не разузнать, потому что за всё это время они не обмолвились и словом. Возможно, им всем подрезали языки за лишний пиздёжь. Очень не хотелось, чтобы и меня ждала подобная участь, учитывая, что мне завязали глаза каким-то платком, хорошо, что не сопливым, и на том спасибо. Руки мне перевязывать не стали, придурки! Честно говоря, я не жаловалась. И так было ужасно страшно! Я впервые оказалась в подобной ситуации, и как нужно себя вести, я даже не представляла. Решила притихнуть, пусть думают, что я от страха отрубилась. Возможно, обо мне забудут, и я скоро вернусь домой. К кому? Дура! Если останусь жива, сразу же разведусь! Мне уже терять нечего! Всё плохо! Чего ж так не прёт-то, а? Пореветь что ли опять? Не стоит! Успокаиваю себя тем, что не всё потеряно. Я справлюсь! Я сильная!

«Думай, Анька!» — приказываю я себе. Было б чем, обязательно бы сделала это! Так, начнем с малого: я прекрасно вижу свои ноги, когда опускаю глаза вниз, а ещё — ткань, натянутая на глаза, просвечивает, давая возможность подглядывать за тем, что творится вокруг. Это неплохо, учитывая моё положение. И ещё… И всё, блядь! Больше никаких плюсов я не нашла. Да и не происходило больше ничего, кроме монотонной поездки куда-то в глушь.

Мы ехали минут сорок по дороге от «У Васи», свернув в какой-то посёлок, рассмотреть название которого мне не удалось, так как охрана сидела с обеих сторон от меня, и виделось через платочек не так хорошо, как могло бы показаться изначально. Далековато же забрался этот Аркадич от города.

Наконец, мы въехали во двор, где был трёхэтажный коттедж. Я сама сняла повязку, не дожидаясь разрешения, посчитав, что уже можно, раз мы уже прибыли на место. И моему взору предстал не просто коттедж — дворец! По-другому назвать это сооружение я не могу. Очень красивый домина, что у меня даже челюсть отвисла. Он был окружен высоким забором, позади которого был открытый бассейн со шезлонгами на газоне и личным барменом у барной стойки. Ну что ж, этот Боря взял меня явно не для того, чтобы я тут всё вылизывала вместе с уборщицами, что трут столы в беседке. Вон, сколько девушек в форме бегают вокруг, пытаясь угодить своему хозяину. «Хотя, вылизывать мне всё же что-то придётся!» — морщу я нос. Неприятная мысль проскочила у меня в голове, от одного представления которой захотелось блевать. О! Как раз — то, что нужно!

— Мне плохо! — процедила я, резко падая на колени. Артистизма мне не занимать, не зря два раза выступала в школьном спектакле. Хотя на деле проявить себя по полной давно не удавалось. М-да! Но всё же лучше, чем некоторые актрисульки в наших дешёвых романах на телевидении, которые даже свои реплики из сценария запомнить не могут. А у меня сейчас сплошная импровизация. — О, Боже! — стону я, наклоняя голову ниже, почти касаясь земли, начиная закашливаться и давиться, кусая себе язык и плюя слюну на красивый стриженный зеленый газончик.