Желанная для него
Шрифт:
— Ну всё, хватит своих телячьих нежностей! — басит Яр, отодвигая меня от себя. Обидненько. — Ты ж знаешь, что я их не люблю!
— Знаю, поэтому и поцеловала, чтобы позлить! — показываю ему язык. И что я вижу? Его губы дергаются и ползут вверх, растягиваясь в улыбке! Боже мой, это чудо! Надо будет мысленно выпить за это событие!
— Где своего козла потеряла? — спрашивает Яр, портя приятную обстановку, оглядываясь. Ах, да. Никто ж не знает, что я в разводе.
— Там, — указываю на чемодан позади себя, — расчленёнкой везу, — шепчу почти серьёзно.
— Так дешевле! — хохочет Гор, поддерживая мою шутку, беря чемодан в руку. — Видать и правда там, Максик-то твой, — кряхтит он, поднимая чемодан и загружая его в багажник автомобиля Ярослава, а я морщусь от слова «твой», — тяжёлый какой, пиздец!
Мы все смеёмся и пока меня никто больше не спрашивает об этом козле, как выразился Федорцов.
Ярослав уже сидит за рулём, пока мы с Гором болтаем и перекидываемся любезностями. Тимур садится на пассажирское спереди, а я на заднее сидение.
— Так где твой муж? — снова спрашивает Гор, меняя тему разговора с бытовой о его жене Юли на скучную, типа моего бывшего. Видимо, последние мировые новости не зашли, и он решил меня доканать. Опять морщусь, потому что мне не приятно осознавать, что Макс когда-то и правда был моим мужем. Смотрю в зеркало заднего вида, где Яр впивается в меня своим серым взглядом, будто сканируя. Ему тоже интересен мой ответ, потому что что-то прочел в моём взгляде. Да неужели?
— Объелся груш! — быстро отзываюсь, стараясь растянуть пошире свои губы в обворожительной улыбке, и облокачиваюсь на сиденье. В машине так приятно пахнет Ярославом, что я не хочу думать ни о каком Максиме, ни о ком бы то ни было, кроме Федорцова.
— Не может быть! — тянет Тимур. — Мне Лёха ничего не говорил.
— Никто не знает, — произношу, прикрывая глаза. Так хорошо и свободно, как сейчас, я себя не ощущала уже очень давно. Словно долгожданный полёт птички, что всё время была в неволе, только трель Гора у самых ушей бесит до безумия.
— Как давно? — вдруг встревает в наш разговор Ярослав, сверля меня глазами через зеркало.
— Полгода, — честно отвечаю ему, понимая, что рано или поздно всё равно все узнают. — Только не говорите пока что никому, сама скажу родителям, ладно?
Гор кивает, соглашаясь не сдавать меня. А Яр вдруг щурится и ухмыляется.
— Я же говорил, что он коз-зёл! — злобно цедит Федорцов, до скрипа и хруста сжимая руль, обтянутый кожей.
— Да, ты с Лёшкой был прав! Доволен? — опускаю взгляд вниз, почему-то чувствуя себя виноватой. Ну не хочу я сейчас выслушивать нотации о том, что это нужно было сделать ещё десять лет назад, а лучше вообще не выходить за Макса замуж. Но кто ж знал, что всё так обернётся?
— Он что, изменял тебе? — удивляется Ярослав, уловив суть проблемы.
— Давай не будем об этом, Яр, пожалуйста! — прошу я, тяжело вздыхая.
— Ань! — требует он ответа, всё также разговаривая со мной через зеркало заднего вида, наклонив голову набок в ожидании.
— У него другая семья и ребёнок уже, понимаешь?! А я не могу иметь детей! И не могу винить его за то, что не могу подарить ему такое счастье! Такой ответ тебя устроит? — знаю, что провоцирую его, но меня тоже бесят такие допросы. Я ж не в прокуратуре и не в суде нахожусь, в конце-то концов!
Молчание. Отводит взгляд. Раздумывает. Наверное думает, как бы он поступил в схожей ситуации. Да точно также! Нашёл бы себе кого-нибудь, кто родит ему. Да и в природе мужика тыкать свой стручок куда ни попадя.
— Всё равно, дебил! — неожиданно шипит Федорцов, останавливаясь на светофоре перекрёстка, когда загорается красный. — Это не повод, чтобы вот так вот, с другой.
— Да ну? И там было много причин, Яр! Его измены и ребёнок от другой — не единственная, — улыбаюсь ему. — И знаете что? Я рада, что так произошло! Теперь я могу дышать спокойно! Делать то, что хочу! Ходить, куда хочу! В общем, мне хорошо! И я вполне себе счастлива и одна!
Вижу, что Ярослав в смятении. Смотрит на дорогу, потому как уже загорелся зелёный. Больше не спрашивает ничего, снова молчит. И по-моему, опять злится.
Глава 3
Ярослав Федорцов
Развелась! Слава яйцам, она, наконец, сделала это! Её бывший — полное собачье дерьмо! Терпеть его не мог! Он не стоит и мизинца моей сладенькой! Моей, бля! И я так сказал! И хорошо, что так произошло, правда! Просто камень с души. Даже дышится самому легче. Будто с меня оковы сняли. Не успел я порадоваться как следует этой просто замечательной новости за весь день, как она выдала, что может делать, что хочет и ходить, куда захочет! Хмыкаю. Конечно, ага! Ща!
Опять, блядь, злюсь на неё!
Не, Анька, не можешь, пока я рядом!
И отчего такое собственническое и ревностное отношение к ней? Почему грудь, словно тисками, сжимает от мысли, что до неё кто-нибудь дотронется? Как представлю, что какой-нибудь бородатый хуй к ней клинья подбивает, так трясёт всего, как и раньше. Почему до сих пор ощущаю, что она моя?
Головой ведь понимаю, что она может и должна делать, что захочет. Это её право. Она молодая и красивая! Но не могу принять этот факт.
И вот он — ответ, как раз в этом и кроется! Потому что она молодая, красивая и безумно привлекательная! Я ж не слепой! Пока мы стояли у машины, мужики, что шли мимо нас, бошки чуть не вывернули, когда пялились на неё! Нельзя ей одной никуда ходить! Украдут!
— Ань, приглашаю тебя в свой клуб! — произносит Гор, когда мы сворачиваем уже на улицу к её дому. Точнее, к дому её родителей. — Через пару дней будет неплохой бой, — явно намекает на меня, гнида, сверля меня маленькими карими глазами.
Да и не пойдёт она. Не любит подобные вещи.
— Спасибо за приглашение, Тимур! Я подумаю! — произносит Аня, глядя на меня сквозь зеркало. — Только боюсь, что не смогу смотреть на то, как огромные мужики квасят друг другу рожи.
Говорил же! Знаю, как облупленную! Да и правильно говоришь, малыш! Нечего тебе смотреть на других мужиков, бегающих по рингу в одних шортах!
— Мать просила заехать в магазин, — вспоминаю просьбу Ларисы Михайловны, останавливаясь у ближайшего супермаркета.