Чтение онлайн

Что, твою мать?

Ну, тут меня и понесло. Он пытался отнекаться, говорил, что это он с Лёхой переписывался о рабочих моментах, что казалось ещё отвратительнее из-за его тупости. Теперь я стала думать, что он не только изменщик, а ещё и, как это выразиться по мягче, чтобы никого не обидеть — педик, блин! Куда уж мягче-то?! Но нет, обычный дамский кобелюка! Тут и миска с тестом пригодилась, что стояла и ожидала своей участи, оказавшись как раз под рукой. А пока он мылся в душе и орал на меня, проклиная, на чем свет стоит, я быстренько собрала свои вещи и свалила. Взяла все самое необходимое, прихватив его карту, сняв все наличные и приобретя в ближайшем магазине с большой скидкой пару бутылок вина на вечер.

Идти мне было некуда, кроме моих подруг.

Проревев у девчонок всю ночь, а потом ещё почти месяц после развода пожив вместе с ними, я поняла, что окончательно остыла к этому ничтожеству. Как оказалось, с девчонками жить намного спокойнее и веселее. А без ужасного секса, не приносящего никакого удовольствия, с легкостью можно существовать и дальше. И, вот, когда я только начала радоваться тому, что, наконец, дышу полной грудью, мы очутились здесь! В этом «чудном» месте! Интересно, какая у меня палата? Шесть? И навестит ли меня хоть кто-нибудь? Кто, блин? У меня и нет больше никого! Девчонки-то тоже были где-то рядом, а сейчас я их не вижу! Спрашиваю у Гендальфа, а он мне ничего не отвечает! С горя напиться бы! Может, у старичка успокоительного попросить?

— Не понял? — сбивается он с мысли после моих слов. Машу ему рукой, мол, не важно, не обращайте внимания, продолжайте, любезный. — А ещё, ты была проклята, — зловещим голосом сообщает мне чудо-доктор, как бы между прочим. — Я несколько часов отпаивал тебя своим снадобьем, но ты плохо реагировала на него. Я думал, ты помрешь сегодня!

— Во, как! — таращусь на него. — А я думала, что это всё от удара по башке! — произношу я, трогая свой затылок. Раны нет, но голова трещит ужасно, что трудно говорить. — И кто ж меня так проклял? — хмыкаю, сомневаясь, что передо мной даже ветеринар. Настоящий шарлатан! Видать, из соседней палаты прибрёл. — Явно, мой бывший! Или те козлы, которые пытались нас изнасиловать.

— Уж не знаю кто, но точно ещё в утробе! И, скорее всего, объектом проклятия была именно твоя мать. На тебя это просто перешло от неё, — задумчиво произносит он. — Может, она как-то была связана именно с этим местом? Странно… — говорит он сам с собой, прислонив большой и указательный палец к своему подбородку, задумчиво обхватив его ими. И что самое страшное, я не вижу, что он врёт. Похоже, он на самом деле верит в тот бред, что сам несет.

Громко цокаю, закатив глаза, и опускаю взгляд на одеяло, задумчиво хмурясь. Только этого мне и не хватало! Приплыли!

Понимаю, что с такими людьми очень опасно. Они непредсказуемы! И таких пациентов отпускают гулять? Одних? Я уже начинаю думать, что, и правда, нахожусь в психушке, только где-нибудь на природе. Экопсих! Или… Или всё же передо мной маньяк? Старый извращенец! О, Боже! Быстро оглядываю себя. На мне всё те же вещи, только я босиком. Труселя, кажись, тоже на месте. И, в принципе, хорошо. Значит, старик кто угодно, но точно не маньяк-насильник.

— И что ж, помогло? Я теперь белая и пушистая? — улыбаюсь, еле заметно выдыхая, хлопая себя по затекшим ляжкам, собираясь встать на ноги и бежать, нахрен, отсюда, куда глаза глядят!

— Помогло! А что, не видишь, что ль? — довольно улыбается мужик, держа меня под руку, помогая мне подняться, и тянет меня в сторону огромного зеркала, что стоит прямо на земле у самого выхода. Полы палатки затянуты кожаной шнуровкой, это значит, что нас пока не потревожат. Оглядываюсь. Не слышно никого снаружи. Интересно, мне поможет кто-нибудь, если я заору? Громко и матом? Или, может, вырубить деда и попробовать сбежать самой по-тихому? — А ещё я поставил защиту на тебя! — будто бы хвалится он. — И раз она сработала, значит, в тебе есть кровь кого-то из Высших. И она довольно сильна. Что странно… — опять уходит мужик в себя, рассуждая. — И лишь бы об этом Клодий не узнал, иначе он убьет тебя! Да и меня заодно.

Восхитительно, блин!

— И что ж, видимо, я и правда должна сказать «спасибо»? — опираюсь на худощавого мужичка, еле-еле перебирая ногами, с горечью осознавая, что свалить мне не получится, потому что буду только ползти. — Меня теперь ни одна хворь не возьмет? — начинаю хохотать в голос от жалости к самой себе и какой-то безнадёжности и обреченности.

— Слушай! Ты могла бы быть хоть немного благодарней за то, что спас тебя! — гневно смотрит на меня мужчина.

— Ой, Гендальф, — выпучиваю глаза в мнимом удивлении, — теперь я должна затрястись от страха? — поднимаю брови вверх. — В лягушку превратите? Что-то я не видела вас в «Битве экстрасенсов»! Да и ни на одного из Шепсов Вы совсем не похожи!

— Чего? — переспрашивает тот, протирая мутное зеркало тряпочкой, отпустив меня. А я уже кошусь на столик, где стоит огромный подсвечник со свечами, пробираясь к нему поближе. Авось, получится всё же вырубить докторишку, потом просто вывалюсь за шторку и проползу немножко. А если ещё и кусты будут рядом, то удастся спрятаться среди них. План, в общем-то, неплохой, главное, оставаться незаметной. Господи! Кого я обманываю? Он просто ужасен и точно не выполним!

— Я ж сказала «спасибо»! — напоминаю ему, заговаривая зубы мужичку. И не верю своим глазам, когда замечаю свое отражение. Останавливаюсь, так и не доковыляв до спасительного столика с подсвечником. Провожу ладонями по лицу, приближаюсь ближе, вглядываясь в отражение, разинув рот. Я точно знаю, что кожа на лице и руках была вся обветренной, обожжённой безжалостными лучами солнца, а губы полопались от сухости. На них была кровь! Я сама её вытирала ладонью! А сейчас там ничего нет! Нет, там в отражении всё та же я, конечно же, но какая-то не такая! Баба в самом соку, как говорится! Нет ни ссадинки, ни вулдырика, ни прыщичка! Кожа прямо светится, будто в спа-салоне побывала ещё сегодня утром. Волосы всё такие же светлые, почти что белые, но какие-то другие. Они красивыми волнами лежат на плечах и блестят, переливаясь от огня свечей, что горят в шатре. Будто бы этот дед всю ночь причесывал мне их, пропитывая различными маслами. Я никогда их не красила, но сейчас они кажутся ещё светлее. Глаза всё такие же, голубые, но вроде бы стали немного ярче, будто линзы надеты. А от горящих свечей вокруг в них словно пляшут огоньки и сама жизнь. И ресницы явно чернее и гуще, будто бы нарощенные. И есть ещё кое-что! Я ни одной морщинки не вижу на своём лице! Даже мимических возле самого носа и губ, которые стали моими спутниками уже как пару лет, потому что с детства люблю улыбаться, как дурочка. А может ответ прост, и это всё лишь сон? — Сколько, говорите, я без сознания была?

Опускаю взгляд ниже, не решаясь при престарелом мужчинке ощупать себя. Тело, вроде бы моё, вещи не висят, сидят прекрасно, как обычно, но кожа кажется более молодой, упругой и подтянутой. Интересно, а грудь тоже стала больше? И пропал ли на заднице целлюлит? Не сдержав любопытства, оттянула ворот блузки. Стою и разглядываю себя сверху вниз. Грудь как грудь, ничего необычного, она всегда у меня была хороша, и её всё также неприлично сексуально обтянул мой кружевной бюстгальтер, так что проверить, стоит ли она у меня, как и когда-то в молодости, и не подействовала ли на неё тридцатипятилетняя гравитация земли, я смогу оценить, только оказавшись одна.

— Я ж сказал уже! — смотрит на меня этот Геральд недоделанный, будто бы проверяя результат своей работы. — На тебе была порча! На человеческое старение и смерть!

— Так у нас все стареют и умирают! — поясняю я Ведьмаку очевидное, словно глупенькому ребенку.

— Все, да! — вроде бы соглашается он. — Но ты не должна была так быстро!

— Что? — не понимаю уже совсем ничего. Прямо обидненько стало, честно признаться. Меня среди ровесников всегда молодухой считали! Никто не давал мне тридцать пять! Никогда! Даже тридцати! Двадцать девять было однажды предложено одним гражданином в кафе, после чего он был одарён таким взглядом, после которого к нам он больше не подходил. Но тогда на мне был боевой раскрас, который всегда прибавлял мне десяток годков.

— Ты отозвалась на зов крови Древних! Я ж говорил! Значит, ты не обычная человеческая женщина! Я вылечил твои ожоги и понял, что с тобой что-то не так, — говорит мне мужчина.

— Ой, всё! Хватит! — обрываю мужика, резко разворачиваясь, плетясь обратно к своей родной кровати, надеясь, что я просто сплю. Сейчас улягусь на неё, закрою глазки, и очнусь уже в квартире у девчонок, позову их на кухню, и мы весело разопьем бутылочку красного сухого. Или, возможно, мы уже его распили и это все глюки от не слишком хорошего пойла за триста пятьдесят рублей в «Красное и белое»?! — Такой же болтун, как и мой бывший муженёк!