Чтение онлайн

– Говори, моя нейя, что с тобой случилось? – уже начинаю откровенно переживать. Усаживаюсь поудобнее, облокотившись о спинку кровати, притягивая милое создание к себе поближе. Все равно молчит. Придется пытать. – Ты выбрала Аша своим единственным мужем? Решила выбросить меня из гнезда и налепить мне на рожу еще пару татуировок? Или нашелся третий мужик в нашу компанию, пока я валялся тут при смерти? – хмыкаю я, издеваясь над ней. – Я не люблю делиться, ты же знаешь! Мне и так Аш поперек горла уже. А мне сейчас нельзя подвергаться стрессу, я и так слепой!

– Прекрати! – заливисто смеется она, укладываясь мне на грудь. Вот, теперь она уже немного расслабилась. Хорошо. Оказывается, ее можно и так вывести на разговор. – Ты же знаешь, что даже если бы я захотела, то не смогла бы этого сделать! Совет успел зафиксировать наш брак. Теперь я полноправная жена двух сыновей Великого рода Ашаисов, - гладит она меня своей маленькой ручкой, царапая кожу ноготками возле сосков. – И больше мне никто не нужен! – говорит она и целует меня в щетинистый подбородок. – Мне вполне достаточно вас обоих!

Не врет! Так четко ощущаю ее. Я и так ее чувствовал, но слепота меня изменила. Не скажу, что я стал добрее, терпеливее или милосерднее – это просто не возможно, я все такой же «тупой и самодовольный козел», как любит называть меня моя нейя в ответ на мое высказывание о «маленькой несносной человечке». Посмотреть бы хоть раз на этих животных и понять, с кем именно она меня сравнивает. Эта темнота вокруг озарила мое внутреннее восприятие себя и моих ценностей. Я понял, что люблю. Так сильно и самоотверженно, что ноет душа, если я не ощущаю свою нейю рядом. Я стал чувствовать ее сильнее. Каждой клеточкой своего тела. И я сейчас нисколько не кривлю душой, все так и есть! Клянусь! Я ощущал ее, когда не мог прийти в себя, лежа в больнице. Именно она придавала мне сил, делясь своей энергией, своим светом, который до сих пор льется в мою черную душонку. Я чувствовал ее и до этого, конечно. Но то было на уровне плотского желания, вожделения, невыносимая тяга тела. Я не понимал, что и моя душа тянется к ней. А сейчас у меня внутри будто прорвало плотину. Все чувства и эмоции к моей нейе усилились во сто крат. Раньше мне казалось, что это невозможно, но это не так. Меня переполняет. Я будто бы знаю, что сейчас чувствует Анна. Она расстроена, даже очень. И, скорее всего, недавно плакала. И это меня расстраивает даже больше, чем ее саму. Дезориентирует. Обескураживает. Потому что это не совсем мои эмоции, но и ее тоже. Я глажу Анну по ноге, ведя руку выше к сладкой и упругой попке. Хлопаю по ней ладонью. Оказалось слишком громко, что даже зазвенело в ушах. Тычок мне в грудь кулачком. Снова ее смех. Это греет. По-настоящему. Так тепло и уютно с ней. Потому что она моя. Моя нежная нейя. Я чувствую ее взгляд на своем лице, она гладит мои брови, целует глаза, трется носиком о мой нос, потом легкое касание ее губ на моих губах. И… девушка опять ложится мне на грудь, щекоча ее своими шелковистыми волосами и громко хохоча. Вот же, садистка! Как же она любит меня мучить! – Почему у тебя нет волос? – вдруг спрашивает она.

Немею. Во те на те!

– Меня что, успели побрить налысо, пока я был в бессознательном состоянии? – провожу по голове своей пятерней. Не, все на месте, вроде. После взрыва моя шевелюра спалилась, к хуям, естественно. Кос таких уже нет, конечно, но сантиметровый ежик уже отрос. Да они мне нахрен не нужны. Мне больше не нужно никому и ничего доказывать. Я это уже сделал. Сделал все возможное, чтобы нас принял отец и Совет. И нисколько не жалею о случившемся. Анна стала полноправной гражданкой Рейна. Из-за своей особенности в том числе, которую пришлось раскрыть Совету. Странно, но Найн поддержал нас в тот вечер, отдав свой голос. Еще, видимо, и наехал на остальных, потому что решение о создании гнезда было практически единогласным, не считая только нескольких недовольных Советников.

– Нет, конечно, - смеется моя малышка, - я о волосах на твоей груди!

– Спалились при взрыве! Я так страдал, так страдал, но уже смирился. И тебе придется смириться, что их больше нет, - улыбаюсь ей, хватая ее под попку, резко разворачиваясь, и подминая ее под себя.

– У тебя их и до него не было, Шей! – чувствую ее улыбку на лице. – Просто все забывала спросить, почему.

– Тебе ответить прямо сейчас на этот вопрос? – тянусь к ней, но она отворачивается, хихикает, и я целую ее в ушко. Понимаю, что она кивает. – Ну, хорошо, - притворно соглашаюсь.
– Я ж говорил тебе, что еще молод по меркам нагов?
– пытаюсь поймать ее губы, почувствовать, где они, но снова мой поцелуй не туда, теперь в ее подбородок. И опять ее смех. Она запрокинула голову, потому что он стал гортанный и более открытый. Сам смеюсь вместе с ней. Она для меня, как воздух. Ради нее хочется жить! – Я еще не вошел в пубертатный период. Лет через десять начнут лезть со всех сторон, будешь косы мне плести до самых пяток.

Так она давно не хохотала. От души, громко и до слез. Мне нравится ее слушать. Она всё для меня. Пусть, хоть на минуту забудет обо всем. Обо всей боли и невзгодах, что были за последние несколько недель.

– Шейн… - начинает она говорить. Я догадываюсь, что именно она хочет мне сказать. И я не хочу этого слышать. Не сейчас. Не от нее.

– Я люблю тебя, моя нейя! – говорю шепотом, еле слышно, сглатывая вмиг ставшей вязкой слюну. Анна знает, я не признаЮсь в таком. Молчал, даже тогда, когда Айшан ей признавался в своих чувствах. Молчал, когда она признавалась ему в ответ. Молчал даже тогда, когда она говорила это мне. Я слышал ее слова. Не только тогда, когда она лежала в моих объятиях после бурной ночи, но и на больничной койке, когда она была рядом со мной, отдавая мне свою энергию и силу, а я был обездвижен и беспомощен. Она знает, чего именно мне стоит сказать эти три слова. Признаться в этом вслух - это значит признаться самому себе в своей слабости. Она и есть моя слабость. И моя любовь. И так будет всегда. Тянусь к ней и ловлю ее губы. Она больше не отворачивается, лишь молча плачет. Я чувствую ее слезы и их солоноватый привкус на своем языке. – Только не говори мне, что ты так расстроена из-за волос! Хочешь, пересажу? Или тем, что я не дал тебе первой сказать, как сильно ты меня любишь!?

– Ты невыносим! – говорит она, широко улыбаясь, вытирая слезы.

– Я в курсе! И, кстати, ты должна мне медовый месяц! – впиваюсь в ее губы своими. Наконец-то! Я так долго ждал этого! Целый месяц я не был со своей нейей. Со своей истинной. Со своей женой. Через поцелуй я стараюсь впитать ее, прочувствовать ее всю и передать свой жар, желание, свои чувства, в которых так долго боялся признаться. Я не вижу ее, но ощущаю всем своим телом и душой. Мой мир разрушился в одночасье, но воскрес вновь. Пусть и не так, как я этого хотел, но так даже лучше. Потому что я будто прозрел. Я чувствую. Я ощущаю все то, чего был лишен всю свою жизнь!

Мое нетерпение передается Анне, я трусь прямо через свои штаны о ее горячее лоно. Только сейчас понял, что она в платье. У него широкий ворот и я дергаю его вниз, оголяя ее прекрасную грудь. Я не вижу, просто знаю это. Целую ее шею, чуть цепляя нежную кожу клыками, спускаюсь к ключицам и провожу своим языком по ее вишенке. Моя нейя охает и выгибается мне навстречу. Я засасываю ее сосок в рот, немного прикусив его зубами, потом выпускаю и дую на него, снова проведя языком, будто бы зализывая ранку. Затем берусь за второй, повторяя точно такие же действия, как с предыдущим.

Мой язык отличается от человеческого. Он раздвоенный, более шершавый и длинный, и именно это нравится моей маленькой несносной человечке. Особенно, когда я вылизываю ее половые губки и маленький комочек, что прячется между ними. Что и собираюсь сделать прямо сейчас, сползая по ее телу вниз. Но она не дает, сжимая меня своими бедрами, и хватается большими пальчиками ног за пояс моих штанов, дергая их вниз. Но резинка штанов цепляется за мой вставший колом член. Мне безумно хочется погрузиться в нее, но эта наша первая ночь как мужа и жены, а я, блин, долго не смогу продержаться. Мне нужно довести ее до оргазма, иначе не прощу себе этого никогда! Просто туда-сюда - не пойдет.

– Ты мне нужен, Шей, пожалуйста! – стонет она, когда я провожу рукой по ее мокрым трусикам. Она готова. Она жаждет меня не меньше моего! Ее слова прорывают мою оборону, и я дергаю эту тряпицу в сторону, освобождая лоно своей нейи. В нетерпении спускаю свои штаны до ягодиц, и мой член тут же сам находит то, чего так долго был лишен. Я прекрасно помню все ее издевательства. Когда она доводила меня до белого каления, а потом динамила. Я привык мучить ее в ответ. Чтобы она просила. Умоляла. Нуждалась во мне. Не смог удержаться и в этот раз. Лукаво улыбаюсь свое малышке, закусив нижнюю губу клыками. Не хочешь по-моему, значит, придется тебя помучить и в этот раз! Чтобы знала, кто главный в постели. Она уже знает, что в моей жизни главная – она. Пусть я хоть где-то останусь во главе. Беру рукой свой агрегат, медленно вожу им от ее малых половых губок до клитора и обратно, размазывая ее влагу по всему лону. Добираюсь до ее щелки, не полностью погружая туда головку, и тут же вынимаю, снова проведя им до пульсирующего комочка, ее сосредоточения удовольствия, чуть надавливая на него, и веду обратно до ее изнывающего естества. – Да чтоб тебя, Шейн из Великого дома Ашаисов! – произносит девчонка, упираясь своими пятками мне в ягодицы, с силой прижимая к себе. Ну разве я могу отказать своей нейе в удовольствии? Ну, конечно же, нет! Это безумно мучает и меня. Но это предвкушение… Оно так сладко и желанно, что я просто не смог удержаться. Мои яйца уже начинают жалобно ныть и чуть ли не поскуливать, поэтому я передумываю и вхожу в Анну одним резким толчком, до упора, по самое основание. Она громко стонет, хватая меня за плечи и прижимая к себе. Там горячо, и мокро. Даю ей несколько секунд привыкнуть, затем мой член двигается в ней жестко, резко, словно поршень. Она подмахивает мне и громко стонет. Я знаю, когда лгут. Мне Анна никогда не врала в своем желании. Мне нравится ее честность во всем. Я чувствую, как стеночки ее влагалища начинают сжиматься, и я понимаю, что и сам на грани. Слишком узко. Слишком горячо. Слишком желанно и долгожданно. Слишком… Меняю угол проникновения и пролезаю рукой между наших тел, начиная потирать ее пульсирующий бугорок большим пальцем, надавливая им в так движениям своего члена. Моя нейя протяжно стонет, выгибается подо мной, царапает мои плечи, сжимая мой ствол сильнее, достигая пика наслаждения. И я иду вслед за ней, выплескивая свое семя густыми потоками в ее лоно. И плевать, что все пошло не по плану. Я все исправлю немного позже. Клянусь!

Ложусь рядом, тяжело дыша, и притягиваю Анну себе на грудь. Она улыбается, я чувствую это. Трется щекой о меня, укладываясь поудобнее. А я так долго не был с ней, что не могу устоять, когда она так близко, совсем рядом. Мой член снова наливается силой, вставая. Анна вздыхает и начинает елозить у меня под боком. Я ее испугал? Она не хочет? Опять что-то не то сделал? Я почему-то не могу уловить ее эмоции, волнуясь. Наверное, она хочет уйти. Скорее всего, ей уже пора. У нее могут быть какие-нибудь важные дела. А еще её ждет Айшан, будь он не ладен! А я боюсь шевельнуться. Не хочу, чтобы она видела, что я расстроен. Несколько секунд ничего не слышу, а затем чувствую, как прогибается матрац. Девушка снова ложится рядом со мной, и я ощущаю ее тело. Голое тело. Я быстро скидываю свои портки, которые и так уже болтаются ниже колен, и притягиваю свою нейю к себе. Сердце радостно прыгает в груди. Она остается сегодня. Будет только со мной. Анна молчит, водит рукой по моей груди, животу, обводя мои руны. Естественно, я реагирую на ее ласки, и мой дружок в нетерпении дергается ей навстречу. Моя нейя хмыкает, ползет по мне, словно ирса* (Ирса– ядовитая змея), жадно целуя меня в губы, и усаживается на меня верхом, продолжая наш марафон. Сначала медленно, снова привыкая ко мне, потом все глубже, резче, жёстче... Я даже не направляю ее, я знаю, что она сделает все даже лучше, чем в моих мечтах.