Чтение онлайн

– Ну, а кто же, – мягко и спокойно ответил Гранчестер, глядя ей прямо в глаза своим страшным холодным взглядом. – Ваш отец взял за вас, – лорд уважительно кивнул, – весьма кругленькую сумму. Вы думаете, вы как-то по-другому можете называться после этого? Нет. Но я могу вас утешить, вы – самая дорогая шлюха, которую я только имел за свою жизнь.

– Если я шлюха, – выкрикнула Алилесса яростно, – то зачем же эти церемонии?! Зачем женитьба?

Лорд рассеянно пожал плечами.

– Иначе ваш отец не хотел отдавать вас, – ответил он беспечно. – Он уверял, что вы приличная девушка. Пришлось пойти ему на уступки и согласиться на его условия. Но женитьба, – лорд еще раз рассеянно пожал плечами, – это ведь всего лишь формальность. Всегда можно развестись, не так ли?

Алилесса, казалось, была готова взорваться от ярости.

– Я, – отчетливо сказала она, буравя негодяя злым взглядом, яростно стискивая руки, с трудом сдерживая себя чтобы не влепить хлесткую пощечину по этому холеному красивому лицу, – не желаю быть с вами, не желаю! Ясно?!

– Извольте вернуть деньги, – безразлично ответил он. – Или отработать.

– Я отработаю!

– Отлично. Означает ли это, что я могу перепродать вас тому, с кем вы… захотите быть?

– Подлец! Негодяй! – выкрикнула Алилесса в истерике, и жесткие пальцы лорда крепко ухватили ее за локоть, холодные синие глаза оказались прямо напротив ее глаз.

– Закройте рот, – тихо и очень зло произнес он. – И не смейте отзываться обо мне таким тоном! Не иначе я высеку вас хлыстом. Что вы там хотите или чего вы не хотите – меня не касается. Мне это безразлично. Все, что меня интересует – это то, что я хочу вас. Я хочу вас трахать, и я буду вас трахать. Ясно?

– Подлец!

Тонкий хлыст для верховой езды, коротко взвизгнув, опустился на ягодицы Алилессы, оставив на коже под одеждой взбухшую алую полосу. Девушка взвизгнула, подпрыгнув и суча ногами от жгучей боли, и лорд еще раз крепко встряхнул ее, сжав ее локоть железными пальцами.

– Повторяю – не смейте говорить обо мне в таком тоне, – произнес Гранчестер, и его кнут опасно потерся о ее колено. Страшные жестокие глаза смотрели прямо, не мигая. – Любую другую шлюху я иссек бы в кровь. Но вы слишком дорогая покупка, и у нас впереди свадьба. Поэтому я ограничусь предупреждением. Пока. Потом все будет зависеть от вашего поведения. Итак, мы договорились? Тогда всего доброго. Подготовьтесь к свадьбе как следует, милочка.

Измученная Алилесса проспала после бурной ночи долго. Когда она проснулась, был уже полдень, яркое солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, солнечное пятно прочертило ослепительную полосу на белоснежном постельном белье, нагрело ее плечо и играло золотом на кольцах ее волос, приведенных бурной ночью в полнейший беспорядок.

Ее мужа рядом не было; наверное, он встал раньше и ушел по своим делам, оставив ее. Просто ушел, наигравшись, натешившись, удовлетворив свою похоть.

Алилесса всхлипнула, просунув руку под одеяло и коснувшись живота.

Все ее тело горело и ныло, ноги, кажется, было невозможно свести вместе – так все распухло. Ей казалось, что член лорда все еще движется внутри нее, между ее ног, возбуждение словно не желало покидать ее тело. Вспоминать то, что случилось ночью, было нестерпимо стыдно – и так же нестерпимо приятно, Алилесса даже согнулась пополам, когда спазм скрутил ее тело от одной мысли о том, как он прикасался к ней. О его руках, придерживающих ее спереди, за лобок, когда он прижимал ее ягодицы к себе покрепче, о горячих ладонях, поглаживающих ее живот, о настойчивых умелых пальцах, ласкающих ее между ног… и о толчках внутри нее, о глубоком удовольствии, которым наполнял ее он – мужчина.

Но сейчас его рядом не было. Не было дикого удовольствия, и Алилесса, раз за разом прокручивая в голове воспоминания, все глубже и глубже погружалась в мучительный стыд.

«Я хочу трахать вас, и я буду трахать вас».

Он ни разу не поцеловал ее, ни разу не погладил с нежностью. Он трахал ее, драл как шлюху, жадно лапал всюду, где хотел, заставлял делать то, что он хотел… и она вела себя как шлюха! Алилесса закрыла пылающее лицо руками, ей хотелось провалиться сквозь землю при одном воспоминании о собственных стонах и криках.

В дверь комнаты негромко постучали, дверь раскрылась и в спальню вошла пожилая женщина.

На ней было надето темно-синее строгое платье, повязан белый передник, на ногах – темные туфли на устойчивом каблуке. Очень похоже на униформу, которую носят слуги в богатых домах – добротно и элегантно, опрятно и строго. Ее серебряные от седины волосы уложены в аккуратный узел на затылке.

– Миледи уже проснулась? – почтительно произнесла она, сложив руки на животе. – Доброе утро. Желаете завтракать здесь, в постели, или спуститесь в столовую?

Внимательные глаза горничной – а это, вероятно, была горничная, посланная хозяином дома за Алилессой, – рассматривали девушку, и та покраснела, понимая, как сейчас выглядит – взлохмаченная, с припухшими от ночных слез глазами и искусанными красными губами.

Она стыдливо натянула одеяло до подбородка, ей хотелось чтобы старуха убралась прочь сию же минуту, оставила ее в покое, но та стояла как вкопанный в землю столб, будто так и надо, и терпеливо ожидала ответа.

– Пожалуй, я спущусь вниз, – промямлила Алилесса, краснея. Старуха не могла не понимать, что произошло тут ночью. На полу валялись обрывки ночной рубашки Алилессы, простынь была покрыта неряшливыми пятнами, и Алилесса с содроганием поняла, что это пятна ее крови.

Уже потерявшей свою яркость, ставшей бурой, темной, но тем не менее.

Не хватало еще, чтоб и слуги в этом доме считали ее, Алилессу, шлюхой! Не хватало еще того. чтоб потом они перешептывались за ее спиной, рассказывая друг другу с презрением о том, как она, проведя с Гранчстером ночь, неумытая и неприбранная, лохматая, ела в постели, как какая-то неряха!

– О, миледи, – тактично произнесла горничная, проследив за ее взглядом и тоже увидев эти пятна. Алилесса побагровела и поспешила накинуть на них одеяло, но было уже поздно. – Вам помочь? Вероятно, вам нездоровится?

Том… Почему-то в памяти всплыло его лицо и сердце Алилессы внезапно кольнуло острое чувство любви – так бывает, когда теряешь кого-то очень близкого и когда понимание потери наконец доходит до разума и осознается в полной мере.

Том, красивый и молодой, вспыльчивый и глупый, он ведь тоже любил ее!..

Как бы свински он не вел себя в тот роковой день, он же долгое время терпел ее отказы, смирялся с тем условием, которое она ему поставила, и был к ней нежен. Да, нежен – он целовал ее, замирая от ответных касаний ее губ, он обнимал ее и лаково гладил плечи, он…