Чтение онлайн

– Обещание помочь в форме «не лезть в твои дела»?

– Заметь, я выражаюсь корректнее. «Помоги, не препятствуя» - согласись, звучит лучше.

– Этот… парень, - Кира дернулся, будто испытав мимолетное отвращение к самому себе за то, что признал в Якове особь мужского пола, - слишком наглый. По сравнению со всеми твоими бывшими, он абсолютно бесцеремонен. Те не позволяли себе…

– С какого бока ты вообще сравниваешь Левицкого с моими бывшими?
– неприятно удивилась Даня.
– Он вообще не из той тусовки. Его нельзя сравнивать с другими.

Кира поджал губы. Его взгляд стал давить сильнее - не хуже стального блока во всю тяжесть.

– Это и беспокоит, - проговорил он сквозь стиснутые зубы.
– Что ты даже не собираешься сравнивать его с кем-то. Как будто Левицкий… - Кира подвигал челюстью, сомневаясь, стоит ли произносить это вслух.
– Как будто он для тебя особенный.

«Бредятина!»

– Чепуха. – Даня набычилась. – Если уж взялся анализировать, то учитывай все обстоятельства. И без эмоций. Ладно, закончили. Иди умываться, а я пока накрою на стол. И во время ужина постарайся не давать повода гостю тренировать язвительность.

Ответа от брата девушка ждать не собиралась. Развернулась и вышла в коридор. Она никак не могла взять в толк, почему Кира настойчиво присваивал Левицкому статус ее «парня». Да еще и хотел, чтобы какое-то там сравнение с бывшими было проведено. Какой в этом смысл? Она раз десять уже объяснила, что Яков – часть ее работы, а общение с ним – вовсе не прихоть ее жаждущего близости тела. Поэтому-то «Принцесса» и «бывшие ухажеры» – категории абсолютно несравнимые.

Кроме того, имен половины своих парней она вряд ли вспомнит даже под пытками. А вот «Яков Левицкий»… Сложно будет выставить это имя и образ из памяти.

Он словно тяжелая болезнь. И ее последствия…

Семь минут спустя все было готово. Стопка тарелок стояла на столешнице у плиты в ожидании горячего варева, а Даня застыла рядом. С поварешкой наперевес.

Кира зашел первым и устроился на своем стуле. За ним пришли близнецы. У всех – вселенская скорбь на лицах.

– Вы что, собрались оплакивать захлебнувшуюся в супе говядину? – мрачно поинтересовалась Даня.

Поймав тройную атаку от кинутых на нее красноречивых взглядов, девушка погрозила всем троим поварешкой.

– Я убила кучу времени на ужин. Вон, даже маленькие чесночные булочки купила. Чтоб сожрали до кусочка.

Ясное дело, проблема была не в ужине. Но потерпеть парни вполне могли – не треснули бы.

Из коридора донеслось шуршание. Проявив чрезмерную чистоплотность, Яков зашел вымыть руки еще раз, а потому на кухню явился последним. Стройная фигурка замерла в проеме.

– Вы что, на одном стуле сидите?

Вопрос Якова ввел Даню в ступор. Стул? Один стул? Помимо присутствия здесь Левицкого, обстановка на кухне ничем не отличалась от обычных вечерних посиделок. Кира и близнецы тоже выглядели несколько обескураженными вопросом.

– На стуле. – Чуть медленнее повторил Яков и указал на Геру и Лёлю. – Вдвоем.

Конечно же. Вот почему никто не понял сути его удивления. Близнецы, как и всегда, взгромоздились вместе на один стул.

– Нет! – Забывшийся Гера моментально вскочил. Покрасневший Лёля тоже поднялся. – Не сидим!

«О да, это же величайшая мужицкая тайна. – Даня устало облокотилась на столешницу пристроя и положила подбородок на сложенные руки. – Которую никто не должен был узнать».

– Сидят, – буркнула она.

– Даня! – возмутился пунцовый Гера.

– Они жертвуют своим комфортом ради массивных меня и Киры. Чтобы у нас были отдельные места за столом. Тебе что-то не нравится, Левицкий?

– Нет.

Гера с подозрением оглядел гостя. Лёля тоже – только робко. Не насмехается ли тот над ними?

Яков открыл рот, но сказать Даня ему уже ничего не позволила.

– Левицкий, захлопнулся уже и потопал нямкать. – Она ткнула поварешкой в сторону стула у подоконника. – Вон туда плюхайся.

Кира шумно вдохнул, но протестовать не стал. Может, и правда решил больше не вступать в конфронтацию с Принцессой.

?

Даня разлила борщ по тарелкам и поставила на стол. Там же уместилась порция для гостя. Аппетитный запах распространился по кухне. Очки наклонившегося к тарелке Киры запотели.

А Яков отчего-то не торопился занимать отведенное для него место. Даня помешала салат и недовольно покосилась в сторону двери. Неужели хочет окончательно вывести ее из себя? Или желает особое приглашение? Ковровую дорожку рулетиком, розовые лепестки в морду и горн в уши?

– Левиц… – Даня замолчала.

Взгляд у Якова был какой-то странноватый. Остекленевший. Он уставился в одну точку – взял в фокус тарелку с горячим супом, ожидающим его на столе, – и… стоял. Не шевелясь.

Кира начал было поворачиваться к двери, чтобы узнать, что происходит за его спиной, но Даня сунула ему в руки миску с салатом, и интерес проголодавшегося брата на время переключился. Девушка приблизилась к Якову. Тот посмотрел на нее.

Затравленно как-то посмотрел.

– Ужин… – медленно проговорила Даня. – Ты же так и хотел. Поесть. Вот и иди ужинать…

По телу Якова прошлась дрожь – он вздрогнул всем телом. И вслед за ним вздрогнула и Даня. Прикрыв ладонью рот, мальчишка отвернулся. До Дани донеслись гортанные отзвуки. Похоже было, что его вот-вот стошнит.

– Эй-эй. – Она схватила мальчишку за плечи и, толкая, отступила вместе с ним ближе к прихожей. – Если тошнит, иди в туалет. – Говорила вполголоса, чтобы не тревожить братьев.

Посторонние звуки исчезли. Яков покачал головой, но ладонь от губ не отнял.

– Ты не ешь борщ?

Яков потряс головой.

– Так, поняла, дело не в борще. Может, тебя тошнит от того, что я его приготовила?

«Было бы обидно». – Чувства Дани на сто процентов совпадали с мыслями. Понюхал, значит, то, что она приготовила, а теперь решил проблеваться?

По лбу мальчишки скатилась малюсенькая капелька пота.

«Что-то тут не так».

Даня прижала ладонь к руке Якова, которую он все еще держал у рта. Он задышал чаще.

– Я не пойму, если будешь прикрываться, – вкрадчиво заметила она и осторожно надавила сверху на его руку, пытаясь сдвинуть. Ее пальцы касались его переносицы.