Чтение онлайн

– Нееет! – орала толпа. – Ди-на, Ди-на!

– Что происходит? – Очнувшись, Адам вцепился в руку Бабуина.

– Да хрен разберет. – Валера невозмутимо догрызал спичку. – Мяч, что ли, пропустила. Или в сетку забила. Тяжело ей. Смотри, какая мокрая. Айда!

После двух геймов объявили перерыв, Бабонов хлопнул по колену своего соседа – стремного блеклого переростка по прозвищу Морфинист – и решительно направился к правой трибуне, где на первом ряду тренер обтирал полотенцем вспотевшую соперницу.

Морфинист с Адамом поперлись за ним. Подойдя сзади к крепкому мужику в тренерской синей футболке, Валера приставил перочинный нож к его шее и на ухо прошипел:

– Слышь, ты, козел. Если твоя девка ща не поддастся Дине, вечером будешь на пере сидеть.

В это же время Морфинист лапал за пышную грудь пивную официантку и тоже нашептывал ей что-то мерзкое в пламенеющее ухо с каплевидной сережкой. Соперница часто моргала, трясла головой и по-рыбьи хватала ртом воздух.

В следующем гейме зрители недоумевали. Блондинка стояла посреди поля, пропуская один мяч за другим. Табло стремительно меняло цифры в пользу Кацман. Сама Дина растерянно подавала, не встречая никакого сопротивления.

– Понял, как надо помогать девочке? – спросил Валера у Адама.

– Понял, – закивал сын ювелира, удивляясь, как просто управлять соревновательным процессом.

В следующем перерыве разъяренная Дина по трибунам направилась прямо к Бабуину. Она выглядела дрожащей нитью накаливания в и без того перегретой лампе.

– Валера, бл…, какого хрена? Я и так выигрывала! Зачем ты опять лезешь к моим соперникам??? – Ноздри ее раздувались, возбужденные соски, пробивая толстый лифчик и насквозь мокрую футболку, готовы были пулями улететь в обидчика.

– Да Дин, перестань, – Бабуин тянул каждое слово, – зырь, жара какая, а ты паришься, носишься, суетишься. Так и сердце может остановиться.

– Немедленно скажи Аделине, чтобы она играла! – приказала Дина, упирая ракетку между ног Бабонова. – Понял? Ща без яиц останешься! – Она еще крепче втиснула свой инструмент в бандитский пах.

– Эту лошадь зовут Аделиной? – влез в разговор Адам.

– Не лошадь, а прекрасная спортсменка! – гневно зыркнула на него Дина. – А это еще кто? – обратилась она к Валере, кивая в сторону Асадова.

– Это Адам, твой будущий муж, – сообщил Бабуин. – Дина, убери на хрен ракетку, я ща тебе ее сломаю вместе с рукой.

– К Аделине галопом, понял? – взвизгнула теннисистка. – А ты, будущий муж, запахни ширинку!

Адам в ужасе понял, что не застегнул штаны, пока бегал по малой нужде.

Морфинист был послан к Аделине трубить отбой. А гневная Дина продолжила свой танец с ракеткой на радость публике.

– Все пропало, – помрачнел Адам, – теперь я всю жизнь буду для нее лохом.

– Не ссы, – подбодрил Валера. – Все разрулим.

После матча, когда Дину поздравляли с победой, компашка вразвалочку двинулась к ней, чтобы пожать руку.

– Ну что, помощник! – кинулась на шею Валере уже подобревшая Кацман. – Чуть мне всю игру не сорвал.

– Короче, ты суть поняла или нет? – нежно отстранил ее Бабуин. – Теперь ты маруха вот этого кренделя. Видал, как он на тебя реагирует? Аж ширинка разошлась!

Яблочно-красная Дина вдруг сменила оттенок в сторону огненного граната, опустила глаза и протянула Асадову руку.

– Дина, – назвала она имя, которое зелеными буквами светилось на гигантском табло.

– Адам, – сжал он ее влажную ладонь и приложил к жеваной рубашке. – Ты так красиво летала…

– А ты уже полгода ходишь за мной по пятам. – Она прижала к лицу ракетку, расчерчивая щеку и нос мелкими клеточками переплетенных струн.

– Хожу, – признался Адам, покраснев в ответ.

– Ну ладно, голубки, – Валера краем майки утер пот с лица, – дело пошло… А мы за мороженым и на речку, пока не сдохли от жары. Морфинист вон уже Аделину сисястую кадрит… * * *

На этом месте старик останавливался и переводил дух. Моня вздыхал, зная, что вторая часть истории будет куда драматичнее.

– Может, не надо дальше? – спрашивал пса ювелир.

– Буф-буф, – возражал Моня.

Он не хотел слушать новости по телевизору. Он смаковал каждое слово хозяина, который всякий раз, вспоминая этот матч, молодел, свежел, менял скрипучие оттенки голоса на звенящие, ронял слезу на шершавые страницы и растирал морщинистую щеку кулаком. Моня вылизывал его лицо языком, улавливая соль вкусовыми сосочками, и снова укладывал голову на страничный разворот. Затем приподнимал правое, не совсем оглохшее, ухо, в святой готовности услышать все, что не расслышала в свое время она – Дина Кацман, мастер спорта, заслуженный тренер России.

– Тогда про грозу? – улыбался Адам Иванович.

«Про грозу», – в подтверждение его слов Моня прикрывал шерстяные веки.

Кельнерша – горничная, официантка в Германии.

Глава 16

Гроза

Вечером была гроза. Город, вязкий и липкий, как плавленый сырок, содрогнулся от первого грома. Высоко над крышами домов кто-то расколол молотком гигантский орех. Верхушки деревьев, первыми почуяв неладное, заметались на ветру, красные флаги на улицах вытянулись в струну и в едином порыве отдали честь неведомому главнокомандующему. Некто на огненном коне, неистово руководя наступлением, вонзил несколько молний в крыши домов и кресты заброшенных церквей, рассек небо ломаными линиями и опрокинул на город исполинскую бочку. Вода не капала – лилась потоком, замученная жарой зелень сначала жадно пила большими глотками, потом захлебнулась, закашлялась, начала срыгивать и молить о пощаде. Газоны стали озерами, цветы в клумбах забило насмерть, людей позагоняло в спертые подъезды, под козырьки и навесы. Автобусные остановки с застигнутыми пассажирами трясло от ветра, вода хлестала не только сверху, но и сбоку, снизу, по диагонали, больно стегала по лицу, как жена бьет полотенцем загулявшего мужа. Единичные горожане, застуканные посреди улиц, исполняли смешной и нескладный танец с собственными зонтами, спицы которых тот самый командир незримой плеткой выворачивал наружу, ломая металл и пластик, разрывая нейлоновые полотнища. Малейшие углубления в асфальте становились водохранилищами и вулканировали пузырями, как ревущие сопливые младенцы.

Дина с Адамом целовались под громадной липой в центральном парке. Дина часто пропускала занятия из-за соревнований, Адам тоже не был примерным учеником, а потому оба упустили тот факт, что в грозу под деревом целоваться не стоит. Но это было так упоительно…

Дина, как и грезилось Адаму, оказалась невероятно сладкой, будто жила внутри медовых сот и мед являлся частью ее морфологии. Адам, напротив, горько-соленый, с металлическим вкусом прочности и постоянства, будоражил ее воображение, щекотал язык и нервы.

Абсолютно мокрые, как новорожденные щенки, они оторвались друг от друга только тогда, когда молния ударила в липу, прошив насквозь ствол, и вышла наружу огненной лентой. Мгновенно дерево разломилось пополам, обрушив часть ветвей над головами влюбленных. Край ленты полоснул по рукам Адама, который инстинктивно обхватил голову Дины и прижал ее к груди.

Подростки оказались в шалаше из горящей древесины, но командующий грозой будто закрыл глаза на законы физики и позволил дуракам выскочить из ловушки. Вниз к Волге, к песчаному берегу возле парка, они бежали закрыв глаза, не разъединяя рук. Зачем-то с разбега прыгнули в воду, хотя плотность этой самой воды в реке и над ней была одинаковой: дождь продолжал поливать город из небесного шланга. Какой-то мужик на песке подбежал к кромке прибоя и начал махать руками и орать, заглушаемый ливнем: