Чтение онлайн

Они вышли из кузницы почти одновременно. Снаружи ветер ударил в лицо, напоминая, что зима в этих краях не знает пощады. Кара натянула капюшон и, не оглядываясь, зашагала к дому, лишь мельком махнув рукой. Тим прижал шлем к боку, глубоко вдохнул морозный воздух и вдруг понял: у него наконец-то появилась цель на эти месяцы. Пусть работа будет тяжёлой, но если он вернёт шлему былую силу, то и сам станет сильнее.

Прошла неделя с тех пор, как Тим впервые вошел в ворота горной деревни. Теперь он стоял у горна в кузнице, внимательно следя за раскалённой заготовкой для наконечника стрелы. Металл медленно менял цвет — от тёмно-вишнёвого к яркому оранжево-красному, будто дышал под его взглядом.

— Пора, — пробормотал Тим себе под нос и одним плавным движением подхватил заготовку щипцами.

Он перенёс её на наковальню и принялся за работу. Молот в его руках двигался чётко, почти музыкально — три удара по центру, один сбоку, поворот, ещё два удара. Тим чувствовал ритм, которому научила его Кара: не торопиться, но и не медлить. Заготовка послушно сужалась, вытягиваясь в острие. Металл начал тускнеть, теряя жар, и Тим замер, выжидая. Его взгляд скользнул к горну. Лёгкое движение пальцев — едва заметное, почти инстинктивное — и пламя в угольях взметнулось выше, ярче, словно повинуясь его воле. Он больше не трогал меха — они лежали в углу, ненужные. Огонь стал его инструментом.

Тим снова погрузил заготовку в пламя, удерживая его на грани — яростная сила, под точным контролем. Как злая собака на поводке. Чуть расслабишься, и вот уже не ты управляешь ситуацией, а она тобой. Вытащив металл, он несколькими точными ударами завершил форму и опустил наконечник в бочку с водой. Раздалось шипение, пар взвился вверх, обдав лицо влажным теплом. Тим выудил остывшее изделие и поднёс к свету, придираясь к каждой линии. Острый, прочный, и даже похоже, с балансом всё хорошо. Наконец-то получилось то, что нужно.

— Любопытно, — голос Кары вырвал его из сосредоточения. Она стояла в дверях, скрестив руки, и смотрела на него с лёгким прищуром. — Ты что, фокусник?

Тим вздрогнул, и пламя в горне тут же опало, словно устыдившись чужого взгляда.

— Я просто... — начал он, но запнулся.

— Никогда такого не видела, — перебила Кара, шагнув ближе. — Там, откуда ты пришел, все такие?

— Нет, — Тим отвёл взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть не только от жара кузницы. — Там таких не очень не любят. Просто баловство, не обращай внимания.

— Баловство, говоришь? — Кара хмыкнула, взяв наконечник из его рук. Она провела пальцем по острию, прищурилась, проверяя баланс. — Пятый за сегодня, и каждый лучше прежнего.

Она бросила изделие обратно Тиму с лёгкой усмешкой.

— Может, с твоими фокусами через пару лет от твоих поделок не будет разить кустарщиной за версту. Этот, по крайней мере, уже не на помойку.

Тим поймал наконечник и слабо улыбнулся. За эту неделю он многому научился у Кары: определять температуру металла по цвету — от тусклого вишнёвого до слепящего белого, бить молотом точно, чтобы форма рождалась без лишних усилий, закаливать сталь в правильной последовательности — нагрев, охлаждение, лёгкий прогрев для снятия хрупкости. Но главное — он начал понимать огонь. Пламя отзывалось на его мысли, на его дыхание, как живое существо. Это было эхо уроков Люсин, но теперь он учился сам. Огонь слушался, если найти к нему подход, хотя иногда всё ещё показывал свой норов.

— Думаю, нам нужен уголь, — сказала Кара, глянув на почти пустой короб у горна. — Пойдём, покажу тебе шахту.

— Шахту? — Тим удивлённо поднял взгляд.

— А ты думал, уголь с неба падает? — она усмехнулась. — Собирайся. Заодно мир посмотришь, а то ты, похоже, кроме кузницы и постели нигде не бываешь.

Тим не стал спорить и последовал за ней. За неделю в деревне он действительно почти не выбирался за пределы кузницы, постоялого двора и редких прогулок к стенам, где Томас гонял местных охотников. Пора было узнать этот мир поближе.

Шахта — скорее штольня — уходила в склон горы горизонтальной щелью. У входа стояла деревянная тележка на ржавых рельсах, рядом покачивались масляные лампы, подвешенные на крюках.

— Надень, — бородатый шахтёр протянул им кожаные шлемы. — Голова — штука нежная. Один камешек сверху — и копай могилу.

Кара ловко натянула шлем и взяла лампу.

— Чего застыл? — бросила она Тиму. — Надевай.

Тим послушался, хотя шлем оказался великоват и съезжал на лоб. Он поправил его и шагнул за Карой внутрь.

— Держитесь середины, — напутствовал шахтёр. — Смотрите метки на стенах: белая — опасно, красная — очень опасно. Никакого огня, никаких искр.

— Почему? — спросил Тим.

Шахтёр уставился на него, как на дурачка.

— Ты откуда такой вылез? В шахте газ копится. Одна искра — и привет, отправишься к праотцам. Отдельно ноги, отдельно голова.

Кара легонько толкнула Тима в бок.

— Идём. Не отставай.

Они двинулись вглубь. Свет лампы выхватывал из мрака грубые стены, подпорки из потемневших брёвен, струйки воды, сочившиеся сверху. Воздух пах сыростью, пылью и чем-то едким, едва уловимым.

— Это газ? — тихо спросил Тим, принюхиваясь.

— Отчасти, — кивнула Кара. — Здесь его мало, ходить можно. Но глубже — другое дело.

Туннель вскоре расширился в небольшой зал, где несколько шахтёров долбили стену, откалывая куски породы с тёмной жилой.

— Вот наш уголь, — Кара указала на чёрную полосу в камне. — Бывает почище, но мы не привередливые. Для кузницы, и для печки сгодится.

Один из шахтёров, заметив их, кивнул.

— Кара! Как дела твои? За углём?

— Превосходно! За углём, да. Ну и показать новичку, почём фунт лиха. — отозвалась она.

— Новичку? — Шахтёр, невысокий, но крепкий, с руками, чёрными от угольной пыли, окинул Тима взглядом. — Южанин, что ли? Что у него с руками?

Тим невольно глянул на свои руки — руки как руки.

— Ты тоже заметил, да? — улыбнулась Кара. — Учится у меня. Вроде не совсем дурак.

— Ну-ну, — хмыкнул тот, кого звали Хорин. — Пусть попробует уголь покидать — сразу ясно станет, на что годен.

Он кивнул на кучу отколотых кусков.

— Грузите в тележку.

Тим и Кара принялись за дело. Уголь оказался тяжёлым, с острыми краями, а некоторые куски рассыпались в пыль прямо в руках.

— Аккуратнее! — бросила Кара. — Бери мягче. И не пачкайся зря — потом не ототрёшь.

Тим кивнул, приноравливаясь. В монотонности движений — поднять, бросить, поднять — было что-то успокаивающее. Свет ламп мягко дрожал, голоса шахтёров сливались в приглушённый гул.

Когда тележка наполнилась, Хорин махнул рукой.

— Идём, южанин, покажу кое что. Там есть на что взглянуть.

Они свернули в боковой туннель — узкий, низкий, заставляющий Тима пригибаться, чтобы не задеть корни и каменные выступы.