Чтение онлайн

— Те кто был богатым, станет богаче? То есть эти забастовки сыграли на руку власти?

— Они любую дрянь поворачивают в свою сторону, — Карла вышла на улицу и смачно сплюнула. — Здесь становится опасно. Если прижмут моего босса, то бар отожмут, а его засранца, пустят по миру.

— Если не оставят от него то, чем можно кормить собак, — мрачно заметила Нора. — Хорошо, что Георг и остальные свалили.

— И как надолго это затянется? — спросил Марк.

— Надолго. Месяц, полгода, год.

— А когда появятся те военные? Которых вызвал Скотт, — спросила Эм.

— Не появятся, — ответила Карла. — Эти не зря ищут Скотта. Значит, хотят или его завалить или договориться. Но мэрии нужно его выцарапать и предоставить. Живым или мёртвым.

— А мне нужно найти дочь, — Марк привстал. — Мы отправили в Сеть запрос. Но эта Тельма или залегла на дно.

Амэтэрэзу погрустнела. Она уже переработала тонну информации, но ничего полезного не нашла. Она пропустила и старое изображение Марка через запросники и прогнала его отпечатки пальцев по всем базам данных. Его не было, нигде. Так не могло быть, но он просто не существовал.

— Ну раз мы здесь пока застряли и больше нет зацепок. Предлагаю всем вместе съездить в одно место, — сказала Нора. — Вы говорили, что на той фотографии…которую Марк от нас спрятал. Та женщина умерла, та, которая его жена?

— Да, её похоронили на кладбище Саинт-Мария. Десять лет назад, — отозвалась Эм.

— Святая Мария. Там есть смотрители. Это не в самом городе, поэтому по объездной доберёмся без происшествий.

— И что мы сможем найти на кладбище? — усмехнулась Карла и допила виски из стакана. — Будем эксгумировать старые кости?

— Мы? — удивился Марк. — Ты хочешь идти с нами?

— Ты хочешь, чтобы я тебя бросила, Маркелло? Да и без меня вы всё равно влипнете в историю.

¬-…вводится комендантский час с девяти часов вечера до семи часов утра. Граждане Стронгтауна, которые окажутся на улице без разрешающих электронных подписей, будут арестованы. Повторяем, вводится комендантский час…

— Хорошо, что они не суются в нашу зону, — Карла выключила ТВ. — Доход не упадёт, и мы встретим восход этого блядского во всех смыслах города.

Снова дорога. Поля кукурузы и злаковых по обеим сторонам, фермеры, спешащие по делам. Почти не было мусора, сразу видно было, что здесь это не приветствовалось. Бедные кварталы были единственной зоной, где люди наплевали на чистоту. То ли по причине менталитета, там обитало множество девиантов, падших людей, которым западло было даже задуматься об этом. Иначе можно было в глазах соседей показаться эдаким чистюлей, из белых воротничков, которых ненавидели чуть меньше, чем компании, снабжавшие их работой.

Мэрия, нужно отдать ей должное, время от времени боролась с этим, агитационно и с помощью коммунальных служб. Но потом всё начиналось заново. Быдло и оставалось быдлом, спокойно выбрасывающих бутылки из окон своих домов и машин. Таких хватало везде, но здесь фермеры их давили, штрафами и рукоприкладством. Странно, но даже обитатели трейлерных посёлков, рабочие из неблагополучных районов, вывозили отходы на перерабатывающий завод за несколько километров в пустыню.

Вот так и сложилась грязная зона, по которой даже физически опасно становилось ездить. Раз в месяц по трассам гнали тяжёлую технику, которая расчищала проезд для машин. «Центровые» пользовались медэвэками для передвижений, а средний класс не выбирался за пределы центра и района менеджмента.

— На месте, — Карла остановила байк возле кованых ворот.

Несмотря на то, что кладбище располагалось в «грязной зоне», на территории самого кладбища было чисто. Метров на пять вокруг была как будто зона, которую не коснулся тлен человеческий. Живые уважали мёртвых больше чем живых. Парадокс. Сторожка смотрителя обнаружилась сразу же рядом с коваными воротами. Они оказались не заперты.

— Есть кто дома?! — крикнула Карла, несколько раз от души вломив по входной двери кулаком. — Эй!

Никто не отозвался.

— Что теперь… — начала было Эм, но бармен долбанула кулаками в дверь ещё раз, так, что железо прогнулось.

Карла гордилась своими дополнениями. Импланты рук, которые у неё стояли уже лет десять, могли при желании проломить броню танка. Сейчас выпускались более изящные и стильные дополнения к мышечной системе, но Карла не меняла их. И не поменяла бы их ни на какие другие. Эффективность силы её имплантов рук составляла четыреста процентов по сравнению с двумя сотнями, которую сейчас выпускали. Да, не слишком эстетично смотрелось, но себе она нравилась. А это было залогом успеха у мужчин.

— Да, сейчас, — раздался мужской голос из-за двери. — Могли и позвонить, тут звонок рядом.

Дверь открыл заспанный мужчина. Брюнет лет сорока с карими глазами, носатый и скуластый. Начавшая уже переход от щетины к бороде растительность на лице говорила о том, что её обладатель редко прикасается к бритве и то, ради того, чтобы убрать зуд дискомфорта от её наличия.

— Вы — смотритель? — спросила его Нора.

— Нет, я — наблюдатель, — ответил мужчина. — Смотрю, чтобы мёртвые не гуляли дольше положенного времени. Конечно, я — смотритель. Чего надо?

— Побеседовать насчёт одной женщины, — сказала Карла.

— У вас тут и так клуб амазонок. Без обид, мужик, — тот ткнул в Марка пальцем. — Если вы не по поводу похорон, можете выметаться. А если вы по поводу Амии или Тамары, я не при делах, меня там даже не было.

— Мы хотели поговорить о вашей… — Нора споткнулась на слове «пациентка», понимая, что оно в этом случае неуместно. — О женщине, которая захоронена на этом кладбище.

— Кто-нибудь из вас является её родственником? — смотритель сразу же изменил тон на официально-деловой. — Или иное лицо, которое сможет вести переговоры от лица её родственника.

— Я, — Марк достал из внутреннего кармана куртки сложенную фотографию и передал смотрителю. — Алесса Францеско. Она моя жена, бывшая.

— Бывшая жена? — прищурился тот. — Дата смерти?

— Около десяти лет назад.

— Десять лет? — мужчина приподнял бровь. — Вы собираетесь эксгумировать тело?

— Нет, нет, нет, — Марк замахал руками. — Меня не было в городе долгое время. Я только что узнал, что она умерла. Я бы хотел попасть на её могилу и посмотреть запись с похорон, если такая была.