Чтение онлайн

– Ты же изучала историю в школе? Что вам рассказывали про рабство?

– Его запретили в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Это важная веха в истории и все прочее, – отозвалась она. – Ты это хотел услышать?

– Прошло пятьдесят лет, Роззи, – сказал Филипп. – Что такое пятьдесят лет по сравнению с многовековой историей?

От этих слов Розалин ощутила, что ее мир стал хрупким, как стекло. Когда мама сказала про рабство и Лэмпшир, это было сном, странной игрой воображения. Только теперь Розалин ощутила страх, пугающую реальность происходящего. Это больше не сон, это происходит прямо сейчас.

– Рабство существовало нелегально еще многие годы, – говорил Филипп. – Ты ведь помнишь бабушку Анжелику?

Розалин кивнула.

– Она была одной из основательниц подпольной организации по борьбе с рабством, которая называлась «Экскалибур».

Розалин ошеломленно смотрела на отца. Конечно, интеллигентная и строгая бабушка Анжелика отличалась от образа милой старушки. Но подпольная организация?..

– Мы выслеживали работорговцев и освобождали людей из рабства, – сказал Филипп.

Его глаза сурово сверкнули. Всего несколько раз Розалин видела его таким. С какими бы богатыми или высокопоставленными людьми ни общался Филипп, он вел себя одинаково: бывал и резок, и по-юношески порывист, но сговорчив. Но когда на его лице появлялся отблеск стали, значит затронут принципиальный вопрос, и ничто не заставит его изменить мнение или отступить от принятого решения.

– Я еще со школы знал, чем буду заниматься, – вспоминал он. – В шестнадцать лет я учился в медицинском. А на практику приходил к бабушке Анжелике. Твоя мама работала с бабушкой. Там мы и встретились.

Он умолк.

Не дождавшись продолжения, Розалин сказала:

– Ты рассказывал мне об этом. Что мама на пять лет старше тебя. Что ты добивался ее два года. Что она была врачом…

– Не только врачом, – встрепенулся Филипп. – Она многое делала в нашей организации. И была очень предана делу. Ради спасения других она могла пойти на многое. И даже на смерть.

По спине Розалин пробежал холодок.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала она. – Разве она не умерла при родах?

– Все было совсем не так! – вздохнул Филипп. – В нашей организации была одна тайна… Мы базировались на Белой улице в самом начале. Там было большое и удобное для наших целей здание.

– Не понимаю, о каком здании ты говоришь? – нахмурилась Розалин. – Ведь там только парк и озеро!

– Вот на том самом месте, – подтвердил отец. – У нас был настоящий город внутри города! А в подвале был источник живой воды.

– Живой воды? – у Розалин голова шла кругом.

– Она исцеляет, – просто сказал Филипп. – В зависимости от дозировки она могла вылечить любые раны. Избавляла от рабского клейма за секунду.

Подозрительно покосившись на почти пустой бокал в его руке, Розалин подняла брови. Филипп усмехнулся.

– Если бы я сам не видел, тоже бы не поверил. Ее держали в строжайшем секрете, всего несколько человек знали о ней. Тем не менее, слухи ходили. Многие влиятельные люди хотели ее заполучить. Но мы сделали все, что могли, чтобы ни одному работорговцу она не досталась.

Он потянулся за бутылкой и плеснул себе еще виски. А Розалин казалось, что отец, как в детстве, рассказывает ей сказку на ночь. Но почему тогда ее сердце в страхе замирает, ожидая ее окончания?

– В тот день твоя мама и ее помощница, Анна, поехали в город, чтобы обсудить с мэром строительство новой больницы. Тогда с рабством и рабовладельцами в Ньювасле уже было покончено. Это было спокойное время. Мы занимались в основном проблемами из других городов и помогали мэру, с которым у нас был договор. Наша организация состояла всего из нескольких человек, хотя в самом начале у нас был большой штат. Так вот, по пути твою маму и Анну похитил некий Фрэнк. Он требовал обменять Алику на бутылку живой воды. Твоя мама бывала в подобных переделках, и всегда ей удавалось выбраться, но на этот раз она была беременна. И той же ночью родилась ты.

Филипп одним глотком осушил бокал. Розалин увидела на его щеках дорожки слез.

– Тогда Фрэнк отпустил Алику и потребовал обменять тебя на живую воду. Тяжелее решения в нашей жизни еще не было! Спасти твою жизнь и отдать в руки негодяя рецепт бесконечного исцеления и возможность бесконечных страданий. Или потерять тебя, нашу единственную дочь и внучку… Мы согласились на все.

Филипп налил себе еще.

– Мы встретились с Фрэнком в заброшенном здании: Алика с бутылкой живой воды напротив Анны с тобой на руках. В тот момент, когда Анна передала мне тебя, твоя мать отдала живую воду Фрэнку. Но он решил убедиться, что мы его не обманули. Он выхватил револьвер и выстрелил в Алику, а потом плеснул на рану живой водой.

У Розалин перехватило дыхание.

– Но она подменила живую воду на обычную…

Филипп спрятал лицо в ладонях.

– Прошло шестнадцать лет, – глухо проговорил он, – а ее лицо все так же стоит у меня перед глазами. Она сказала: «Назови ее Розалин».

Розалин не могла это осознать. Историю, больше похожую на одну из популярных пьес. Такого не бывает в жизни!

– И что было потом? – тихо спросила она.

Собравшись с силами, отец продолжил рассказ:

– Потом? С Фрэнком мы конечно разобрались. Я смутно это помню… Но зато я помню, как раздобыл огромный молот и пошел к источнику. Я разрушил подвал до основания. Завалил источник огромными камнями. Источник нашей силы и всех наших бед. И, видимо, я повредил что-то в фундаменте, потому что рухнул весь дом. Бабушка и остальные силой вытащили меня оттуда, не позволив остаться в подвале… Сказали, что я должен жить ради тебя, Роззи. И ради всего, за что боролась твоя мама.

Он взглянул на Розалин.

– Я смог не сразу. Первый год я… Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. О тебе заботилась бабушка. Через год я пришел на Белую улицу. Я перекопал там все, заглянул под каждый камень, но я не нашел живую воду. Источника больше нет.

Он умолк. Розалин не могла вымолвить ни слова. Как это может быть правдой? В каком безумном мире ее жизнь может быть куплена такой ценой?

– Но, папа, ты сказал, что вы боролись с рабством и победили! А теперь… этот сон! Я все еще не понимаю!

– Ты же знаешь, где находится Лэмпшир? – поинтересовался Филипп.

Розалин лишь кивнула.

– Ньювасл, Парлайл, Ванчестер – в наших краях нет рабства, – продолжал он. – Но есть места, где все не так радужно. В Рондоне до сих пор существуют подпольные аукционы…

– И ты думаешь, мне в самом деле нужно туда ехать? – с ужасом перебила Розалин.

– При других обстоятельствах я бы ответил «нет». Но твоя мама… У нее была особая связь со снами. Ее сны сбывались несколько раз. Даже тот, где ее застрелит Фрэнк… Ей снился этот сон много раз… Анна рассказала мне после… Алика знала…

Филипп взглянул на дочь.

– Я думаю, тебе надо ехать.

Стеклянный мир Розалин разлетелся вдребезги.

Сглотнув, она произнесла:

– Значит, мне придется бросить школу. Оставить тебя и своих друзей. Из-за какого-то сна?

Филипп ответил:

– Я поеду с тобой. Все организую и возьму проверенных людей. Я не позволю, чтобы ты была одна!

– А что я там буду делать? – опомнилась Розалин. – Бегать по улицам в поисках работорговцев?

Она вскочила со стула так резко, что он опрокинулся. Подготовка к поступлению в Лэмбридж стремительно летела к чертям собачьим!