Чтение онлайн

– Железный Человек! – закричал Хогарт, словно от этого был какой-то прок.

Еще миг – и длинный язык мелькнул еще раз и плотно обвил Железную Женщину.

– О нет! – воскликнула Люси. – Нет!

Но тут – растянутый во всю длину – язык застрял. Он дернулся, пытаясь освободиться от Железной Женщины. Туча-паук широко открыла рот - губы ее дрожали, глаза будто пытались спуститься по толстой верхней губе, чтобы прийти на помощь языку. А язык попал в беду. Он не мог освободиться от Железной Женщины. Ее пальцы впились в него, будто страшные щипцы. Язык пытался втянуться через плотно закрытые губы и сбросить ее. Но она, переставляя руки, карабкалась по нему все дальше и, вытягивая язык еще больше наружу, поднималась все выше.

– Аааааа! – прозвенел металлом жалкий стон, отзываясь эхом в дальних уголках неба. И туча-паук поднялась, перевернулась, будто кит, выныривающий из глубины моря, и обрушилась на город. И опять поднялась, и опять обрушилась. Рот открывался все шире - глаза выпучились и болтались, как волдыри. Люси и Хогарт оцепенели от ужаса. Железная Женщина одолела уже больше половины языка и подбиралась все ближе к миндалинам, висевшим в глубине черного рта-пещеры, который открывался все шире, словно пытался вывернуться на изнанку. Исполинская темная туча билась о землю. Как беспрерывные раскаты грома раздавался ее кашель. Железная Женщина пробралась уже глубоко в рот-пещеру, к самому основанию языка. Вдруг рот захлопнулся, и, рухнув на город, словно без сил, туча-паук замерла.

Люси и Хогарт поднялись. Лица у них были мертвенно-бледные, волосы стояли дыбом, будто они пережили какой-то взрыв. Оба словно онемели. Похоже, что Железной Женщине и Железному Человеку пришел конец.

Но в этот миг туча вздрогнула, и снова послышались всхлипы. Голос Железной Женщины, приглушенный и отдающийся эхом, донесся из утробы тучи-паука:

– Признайся, кто ты! Признайся! Признайся!

Каждое слово сопровождалось глухим стуком, от которого сотрясалась земля. И с каждым толчком раздавался странный звук – будто внутри корабельного корпуса со звоном падала балка. И с каждым ударом Туча-Паук подпрыгивала и тряслась, будто мешок с каким-то животным.

– Это Железная Женщина!
– воскликнула Люси. – Она пляшет там, внутри. Слушай!

– А Железный Человек, - воскликнул Хогарт, - бьет себя в грудь, как в барабан!

Туча-Паук открывала рот, все шире растягивая дряблые, дрожащие губы. Крупные слезы текли из-под плотно закрытых век и падали вниз, на город.

– Мусор, - простонало огромное лицо. – Мусор.

– Кто ты? – прогремела Железная Женщина глубоко внутри Тучи. – Повтори. – В такт ее словам гулкий топот сотрясал землю, и Туча-Паук дергалась и корчилась, как резиновая маска.

– Я мусор, мусор, - донеслись жалкие всхлипы.

– И кто тебя выметет? – громыхала Железная Женщина в такт своей пляске и странному гулкому стуку, сотрясавшему холм. – Кто тебя выметет? Кто? Кто?

– Мама, - простонал огромный рот.

– Кто?

– Мама.

– Кто?

– Мама.

– Повтори еще раз. Кто?

– Мама выметет.

Постепенно Туча-Паук начала вращаться - Железная Женщина плясала и кружилась внутри нее, увлекая ее за собой, будто платье. Стон звучал все резче, выше, тоньше. Края тучи приблизились к оси вращения, словно спагетти, накрученные на вилку. Двигаясь все быстрей, она поднялась над землей. Вскоре она вертелась уже, как огромный смерч. Железная Женщина плясала и кружилась, и в этой пляске закружилось что-то еще. Словно воронка смерча, оно поднималось теперь от земли. Исполинская Туча-Паук вместе с паутиной плотно обернулась вокруг этой воронки.

– Это Космический Ящер! – воскликнул Хогарт. – Он возвращается в космос и забирает с собой эту мерзкую тучу.

– А Железная Женщина?
– воскликнула Люси.
– Как же она?

Высокая, темная воронка смерча, качаясь, поднималась все выше – так же, как раньше Космический Ящер спускался на землю. Хогарт и Люси смотрели, как завороженные. Туча-Паук и складки паутины плотно обернулись вокруг вертящейся воронки, лишь местами виднелись рваные края. Восемь глаз, должно быть, растянулись и сплющились, как резиновые. Но где Железная Женщина и Железный Человек?

Смерч двигался вверх, словно буравя небо своим острием. Огромная, темная воронка, покачиваясь, поднималась все выше, и отдаляясь, все уменьшалась, и вскоре превратилась в размытое пятно, а пятно превратилось в точку – словно жаворонок мерцал в голубой вышине. И так они смотрели на небо, пока точка не исчезла вовсе.

Люси и Хогарт опустили головы - воздух был таким прозрачным, что город под ними в утреннем солнце словно сверкал. Железная Женщина и Железный Человек вышли из леса и взбирались по склону холма. Люси бросилась им навстречу – и замерла. Хогарт догнал ее. Исполины остановились.

– Что с вами? – воскликнула Люси. – Что случилось? – Раньше Железная Женщина была блестящей, иссиня-черной, но теперь она стала как железная решетка камина, в котором уже много раз разводили огонь – цвета розоватой ржавчины и синего пепла. Железный Человек выглядел так же. Словно в утробе Тучи-Паука была огненная печь.

– Теперь ступайте домой, - сказала Железная Женщина. – И смотрите. Ждите и смотрите.

Железный Человек не сказал ничего, только поднял огромную ладонь.

Мама Люси, как и все, видела и слышала страшную бурю – что-то творилось внутри темной тучи. И она видела, как что-то темное завертелось волчком, поднялось в вышину и исчезло - словно весь этот страшный вихрь засосало в дырочку где-то в небесной синеве. Она стояла у окна в немом оцепенении, когда недовольный голос у нее за спиной произнес:

– Полотенца! Куда подевались все полотенца?

Она обернулась. Перед ней стоял ее муж - нагишом, прикрытый одним только маленьким полотенцем для рук, - и дрожал, покрытый мурашками с головы до пят. Мокрая челка прилипла ко лбу, а горестное лицо его обрамляла семидневная борода. Но самое ужасное было в том, что щетина на его подбородке и черные когда-то курчавые волосы теперь стали снежно-белыми.

– Чарли! – воскликнула она, и лишилась чувств.

Похоже, что худшее было позади. Мужчины выбрались из рек, прудов, бассейнов и ванн. Женщины сновали там и тут с охапками одежды и полотенец. Жизнь постепенно налаживалась. Зажегся свет. Поехали машины. Открылись магазины. Беспрерывно звонили телефоны.

Но что-то изменилось. Во-первых, волосы побелели у всех мужчин - не только у отца Люси. Те, кто начинали только седеть или поседели не полностью, до того, как превратились в рыбу, тюленя, водяного клопа или пиявку, теперь смотрели в зеркало на серебристо-белые волосы и восклицали: «О Боже, ну вылитый дедуля!» - или: «А лицо-то не постарело?» А молодым людям, у которых раньше были курчавые золотистые волосы, или пепельные, или каштановые с медным отливом, едва хватало духу, чтобы увидеть мельком свое отражение в зеркале машины или в витрине магазина. «Неудивительно, - говорили они своим женам или подругам. – Что мы пережили – шутка ли! Страшней, чем тысяча привидений! Вы бы и сами поседели». Через несколько дней в парикмахерских и аптеках закончилась краска для волос.

Но кое-что изменилось к лучшему. Все моментально осознали, что, коснувшись кого-то, не слышали больше тот страшный вопль. Теперь он звучал все время, но тихо-тихо – будто в ушах звенело. И что странно, этот звон то усиливался, то затихал.

Отчего он усиливался, выяснить было легко. Когда вы заглядывали в мусорное ведро, он делался ощутимо слышнее. А когда сыпали порошок в стиральную машину, громкость подскакивала - казалось, что прямо над вашим домом пролетал реактивный самолет, и в гуле его двигателей слышались те самые крики. От этого становилось как-то не по себе. А когда белоусый мистер Уэллс глядел на ряды цистерн с токсичными отходами, звук набирал почти полную силу, и в ушах раздавался болезненный скрежет, словно что-то летело прямо на него, и ему приходилось поскорей отворачиваться.