Чтение онлайн

– Но спишь ты сейчас за ними. – Жуткая улыбка перекосила потрескавшиеся губы. – И самая длинная ночь еще не минула.

Он потянулся за отравленным кинжалом…

Я моргнула, и сердце еще несколько мгновений колотилось о ребра, пока я сбрасывала яркий кошмар и узнавала окружение.

Не открытое ветрам поле или холодная, окровавленная камера в Басгиате – это была залитая светом спальня в Аретии. Большие окна, толстые бархатные шторы, книжные шкафы во все стены, широкая кровать. Я была в безопасности. Варриш не поджидал по ту сторону двери, чтобы снова ломать меня, – потому что он был мертв. Я убила его. Сама.

И все еще была жива.

Впервые за многие дни я вдохнула без боли, без боли потянулась под толстым пуховым одеялом, а потом… сморщила нос от солнечного света, проникающего в комнату через окно, и повернулась к Ксейдену.

Вот, глядя на это, я была бы готова просыпаться каждый день до конца жизни.

Он спал на животе, руки сложены под подушкой, волосы спадали на лоб, идеально точеные губы чуть приоткрыты. Одеяло доходило только до его копчика, позволяя мне наслаждаться видом… мм, целыми милями покрытой узорами кожи. Я почти никогда не видела его таким, никогда не могла просто полюбоваться и сейчас пользовалась каждой секундой, изучая мускулистую руку, от запястья до округлого плеча, и слабое серебро линий, разметивших его спину. Просто самого Ксейдена, того факта, что он рядом, всегда было больше чем достаточно, чтобы ускорить мой пульс. Но от такого Ксейдена, спящего и совершенно беззащитного, у меня перехватило дыхание.

Боги, как он прекрасен. И он любит меня.

Черная ткань моей ночной сорочки на тонких бретельках сбилась в складки, когда я поднялась на колени, одеяло сползло, когда потянулась к нему. Я водила по серебряным шрамам кончиками пальцев, не трудясь их считать. Их было сто семь – по одному на каждого меченого, за которых он взял ответственность, чтобы дать им шанс на жизнь в квадранте.

Сколько бы он ни говорил, что не мягкий и не добрый, он был единственным из всех, у кого спина покрыта обещаниями для других людей. Пусть он тогда готовился к надвигающейся войне, он все равно рискнул жизнью, поручившись за них.

Рискнул жизнью, чтобы освободить меня. Мы с Даином не ушли бы оттуда живыми без него.

Живая. Я живая.

И именно так и хотела себя чувствовать.

Я наклонилась и прижалась губами к теплой коже Ксейдена, целуя ближайший ко мне шрам и жалея, что поцелуй не мог отменить вред, который причинила моя мать.

– Мм. Вайолет.

От его хриплого со сна голоса у меня дрогнули губы и разом вскипела кровь. По его мышцам пробежала волна, когда он просыпался, и я, не торопясь, прокладывала дорожку из поцелуев вдоль его позвоночника.

Ксейден резко вздохнул, и его руки напряглись, когда я достигла ключицы. Перекатившись, он одним плавным движением затащил меня на себя.

– Доброе утро, – улыбнулась я, опускаясь на него бедрами. И у меня тут же перехватило дыхание от ощущения подо мной – твердого и готового.

– А я ведь могу привыкнуть так просыпаться. – Он смотрел на меня с голодом, отражающим мой собственный, и его рука скользнула по моему бедру, по изгибу талии и между пиками грудей, чтобы потом нежно, осторожно взять за затылок.

– Я тоже. – Мой пульс ускорился, когда я наклонилась и тронула губами его шею. – Но привыкать не стоит, – сказала я между поцелуями, спускаясь к его груди. – Сегодня меня, наверное, переведут к остальным кадетам.

Вчера вечером эта спальня была самым уединенным местом, где Бреннан мог меня восстановить, и мне так хотелось лечь спать рядом с Ксейденом, что я не смогла спорить с его приглашением остаться после того, как я наконец приняла ванну.

– Это мой дом. – Он пропустил мои волосы сквозь пальцы, положил другую руку на мое бедро, а я тем временем оставила призрак поцелуя на десятисантиметровом шраме над его сердцем. – И я сплю там, где спишь ты, предпочтительно – в этой самой очень большой и удобной кровати. Кстати, ты все еще должна спать.

Я соскользнула вниз, блуждая языком по его телу и лаская руками, целуя каждый выступ умопомрачительных мышц живота, каменеющих под моими губами. Больше всего я любила глаза Ксейдена, но провалиться мне к Малеку, если на втором месте не была эта выпуклая часть тела между бедрами, которая исчезала в штанах. Я провела по ней языком.

– Вайолет. – Его голос звучал тихо.

Я всегда таяла, когда он произносил мое имя вот так, и этот раз не был исключением.

– Хороший план. – Я запустила руку в его штаны и охватила член пальцами. Как так получается, что каждый дюйм этого мужчины идеален? Должен же где-то быть изъян.

– Ты еще не восстановилась для того, что я хочу с тобой сделать, – простонал Ксейден.

Все внутри меня сжалось от предупреждения, обещания – чем бы это ни было, я это хочу. Хочу его.

– Восстановилась. Меня починили, не забыл? – Страсть к нему пересиливала все остатки усталости. В меня тут же хлынула головокружительная сила, когда я погладила большим пальцем головку его члена, и бедра Ксейдена дрогнули в ответ. Нет ничего сексуальнее, чем видеть, как расползается на клочки его самоконтроль, ничего волнительней, чем знать, что это я довожу его до переломного момента.

А это мне и нужно – чтобы он сломался, бросил эти нежные поцелуи и опасливые касания, взялся за меня со всей силой, на которую способен. Не сдерживался. Никакой мягкости и медлительности.

– Ты убить меня хочешь? – Ксейден все крепче вцеплялся мне в волосы, и я подняла взгляд на его лицо, чтобы обнаружить в глазах любимого предвкушающий, бешеный огонь.

Низко в моем животе сплеталась нужда, мое тело тут же вспомнило, что следует после такого взгляда. Он даже еще ко мне не притронулся, а у меня уже все ныло.

– Да, – ответила я честно, а потом опустила голову, не отрывая взгляда, и провела языком вокруг головки члена. Животный стон разжег мою кровь, и я крепко взяла член за основание и обхватила головку губами.

«Вайолет. – Ксейден зажмурился, откинул голову, по изогнувшейся шее ходили мышцы, тело натянулось, словно он боролся с удовольствием, даже когда бедра требовали еще и еще. – Как же хорошо».

Я одобрительно замычала и принялась работать губами дальше, щекоча языком край головки, где он чувствительней всего.

– Блядь, блядь, блядь. – Ксейден с силой потянул меня за волосы, его дыхание становилось все чаще и чаще. – Прекрати. Или я сорвусь. – Его живот напрягся, когда он поднял голову и посмотрел на меня. – А я не уверен, что смогу быть нежным.

«Срывайся. – Звучало просто идеально. – Мне не нужны нежности».

«Кости срастаются долго. Ты еще восстанавливаешься…»

Я заглотила его глубже. Ксейден зарычал.

«Ты правда этого хочешь?»