Чтение онлайн

– Между прочим, я не лгу тем, кто мне дорог. – Ксейден понизил голос, встретившись со мной взглядом, и я отстранилась, прижавшись спиной к мраморной колонне. Он наклонился ко мне совсем близко, так, что я видела только его лицо. – И, проклятье, я никогда не лгал тебе. Но искусство говорить выборочную правду – это то, чем тебе придется овладеть, иначе мы все погибнем. Я знаю, что ты доверяешь Рианнон и Ридоку, но ты не можешь сказать им всю правду, как ради них самих, так и ради нас. Знание подвергнет их опасности. Ты должна уметь хранить правду в тайне. Если ты не можешь лгать своим друзьям, держи дистанцию. Понимаешь?

Я напряглась. Конечно, я это понимала, но то, что он сказал это так открыто, пронзило, словно удар ножом в живот, возвращая меня к прошлому, к нашим проблемам.

– Я понимаю.

– Я никогда не хотел, чтобы ты попала в такое положение. Ни с твоими друзьями, ни тем более с полковником Аэтосом. Это была одна из многих причин, почему я никогда не говорил тебе.

– Как давно ты знаешь о Бреннане? – Возможно, сейчас не самое подходящее время для вопроса, но вдруг это единственное время, которое у нас осталось?

Ксейден медленно выдохнул:

– Я знал о Бреннане с момента его смерти.

Мои губы приоткрылись, и что-то трепыхнулось в самом сердце, уменьшив тяжесть, которая поселилась там со времен Рессона.

– Что?

– Ты не уклонился от ответа. – Должна признать, я была слегка удивлена.

– Я обещал тебе ответы. – Он покачал головой. – Но я не могу обещать, что тебе понравится все, что ты услышишь.

– Я всегда предпочту правду.

Интересно, что это «все»?

– Это ты сейчас так говоришь. – Язвительная улыбка искривила его губы.

– И всегда буду говорить. – Звуки шагов, разговоры – кадеты шли на построение – не давали забыть, что мы совсем не одни здесь, но мне нужно было, чтобы Ксейден все понял. – Если последние несколько недель что-то и доказали тебе, так это то, что я не убегу от правды, как бы тяжело это ни было и чего бы это ни стоило.

– Да. Последние недели стоили мне тебя. – Все мое тело напряглось, а Ксейден зажмурился. – Проклятье. Я не должен был этого говорить. – Он снова распахнул глаза, качая головой, и от ужасного страдания в его взгляде у меня сжалось сердце. – Я знаю, все из-за того, что я не сказал тебе. Я понимаю. Но когда жизнь всех вокруг зависит от того, насколько хорошо ты умеешь лгать, нелегко понять, что именно правда может спасти. – Его плечи вздрогнули от краткого, порывистого вздоха. – Если бы я мог сделать все это снова, я бы поступил по-другому, честно… но я не могу, и мы здесь. Пришли к тому, к чему пришли.

– Пришли… – А я даже не могла толком понять, к чему именно пришли. Я переступила с ноги на ногу и продолжила: – Если ты, конечно, имеешь в виду свое обещание говорить мне теперь обо всем…

Ксейден вздрогнул, и у меня замерло сердце.

– Ты ведь расскажешь мне все, как только я смогу нормально поднимать щиты, верно? – Все, что я могла сейчас сделать, это сдержаться: не вцепиться в него и не начать трясти. Сильно. – Ты обещал! – Он не может так со мной поступить. Нет. – «Я расскажу все, что ты попросишь, и все, что не попросишь». Это были твои слова.

– Все, что касается меня самого.

О, блядь, он сделал это. Опять.

Я покачала головой:

– Это не то, что ты обещал.

Ксейден подался было ко мне, но я вздернула подбородок, как бы говоря ему: только попробуй. И он, как умный человек, замер на месте.

Провел рукой по волосам и вздохнул:

– Послушай, я отвечу на любой вопрос, который ты захочешь задать обо мне. Боги, я хочу, чтобы ты спрашивала, чтобы ты узнала меня достаточно хорошо, чтобы доверяла, даже если я не могу рассказать тебе всего. – Он кивнул, как будто эти слова были включены в первоначальное обещание, хотя мы оба прекрасно знали, что это не так. – Потому что ты влюбилась не в обычного всадника. Ты влюбилась в лидера революции, – прошептал он настолько тихо, что слова едва донеслись до моих ушей. – В какой-то мере… у меня всегда будут секреты.

– Ты что, прикалываешься?

Я позволила гневу вырваться наружу в надежде на то, что тот сожжет душевную боль от слов Ксейдена. Бреннан лгал мне шесть лет, позволяя оплакивать свою смерть, хотя все это время он был охренительно жив. Мой старый друг украл мои воспоминания и, возможно, отправил меня умирать. Моя мать построила всю мою жизнь на лжи. Я даже не понимаю теперь, каким книгам верить, и он думает, что я не стану требовать от него полной, абсолютной честности?

– Я не прикалываюсь. – В тоне Ксейдена не было ни тени извинения. – Но это не значит, что я не впущу тебя в свою душу, как обещал. Я открытая книга, когда дело касается…

– Того, что хочешь ты. – Я качнула головой. – Но это не сработает. Не для меня. Не в этот раз. Я не могу снова доверять тебе без полной искренности. И точка.

Ксейден моргнул, словно мне действительно удалось его ошеломить.

– Полной. Искренности! – потребовала я. В принципе, как любая разумная женщина от человека, который держал в тайне судьбу ее брата, не говоря уже о целой войне. – Я могу простить тебя за то, что ты держал меня в неведении до сегодняшнего дня. Ты сделал это, чтобы спасти жизни, возможно, даже мою. Но с этого момента – полная и абсолютная честность или…

Боги, неужели мне придется это сказать?

Неужели я действительно собираюсь предъявить ультиматум Ксейдену, мать его, Риорсону?

– Или что?

Он наклонил голову набок, и взгляд его стал острым, словно кинжал.

– Или я постараюсь разлюбить тебя, – выплюнула я.

Удивление вспыхнуло в его глазах за секунду до того, как уголок рта приподнялся в ухмылке.

– Удачи тебе. Я пробовал это в течение пяти месяцев. Дай мне знать, если у тебя получится.

Я нервно засмеялась, совершенно не находя слов, и тут ударил колокол, возвещая о начале построения.

– Пора, – сказал Ксейден. – Держи щиты поднятыми. Блокируй всех, как мы тренировались по пути сюда.

– Я даже тебя не могу заблокировать.

– Ты увидишь, что меня труднее всего блокировать.

Его ухмылка так бесила, что я сжала кулаки, – просто так, лишь бы чем-то заняться.

– Эй, не хотелось бы портить такой важный момент, – громко прошептал Боди где-то слева от меня, – но это был последний звонок. То есть сигнал для нас, что пора начать этот кошмар.

Ксейден бросил на кузена выразительный взгляд, но кивнул. Восемь человек одновременно вышли к центру ротонды.

У меня перехватило горло, когда со двора донесся голос, зачитывающий список погибших.

– Я не умру сегодня, – прошептала я себе.

– Очень надеюсь, что ты прав, – сказал Гаррик Ксейдену, когда мы застыли перед открытой дверью. – Было бы прискорбно проучиться все три года, а потом сдохнуть в день выпуска.

– Я прав.

Ксейден шагнул наружу, и мы все последовали за ним на солнечный свет.

– Гаррик Тэвис. Ксейден Риорсон. – Голос капитана Фитцгиббонса, который зачитывал список погибших, разносился над головами построившихся кадетов.