Чтение онлайн

Затем я достала пару полосок яркой голубой ткани, оставленной мне Ксейденом, и положила на колени. Я уже освоила два узла из его книги и намеревалась освоить еще два к тому моменту, как он появится здесь в субботу. Это был довольно нелепый вызов, но я не собиралась его проигрывать. Даже перевязь меня бы не остановила.

– Интересно, кто же придет нас учить, – произнес Сойер, перешагивая через спинку своего стула и садясь рядом с Ридоком слева от меня. – Я только что видел, как большая часть руководства направилась в сторону летного поля.

Мое сердце замерло.

– Что? – Только очень крупное нападение могло заставить все руководство покинуть Басгиат. Я повернулась, чтобы взглянуть в окно позади нас, но вид на двор ничем мне не помог.

– Причем они бежали. – Сойер двумя пальцами изобразил бегущего человечка. – Это все, что я знаю.

– Доброе утро, – произнесла профессор Девера, входя в класс. С натянутой улыбкой она прошла мимо трех рядов столов и стульев в начале комнаты. – Сегодня я заменяю профессора Левини, его срочно вызвали в связи с атакой на Восточное крыло. – Девера быстро осмотрела его заваленный стол, затем взяла лежавшую сверху книгу. – Вы все узнаете завтра на инструктаже, но пока что у нас всего одна потеря. – Профессор кашлянула и оторвала взгляд от книги. – Майсен Санборн. Некоторые из вас должны его знать, поскольку он только недавно выпустился.

Майсен. О боги, нет. Его лицо всплыло у меня в памяти, я представила, как он с улыбкой поправляет очки. Возможно, это всего лишь совпадение. Не было никакого смысла в масштабной атаке только для того, чтобы прикрыть одну-единственную смерть… ведь правда же?

– Разве что его устранили во время нападения, – пробормотала я себе под нос. Мы даже не были друзьями. Я едва его знала, но теперь из десяти человек, посланных в Рессон, в живых осталось только шестеро.

– Что? – Ри наклонилась ко мне. – Вайолет?

Я быстро моргнула и схватилась за лежащий на коленях кусок ткани.

– Ничего.

Ри нахмурилась, но откинулась обратно.

– Я вижу, он собирался обсудить с вами второе вторжение в Сигнисен триста двадцать восьмого года. – Девера потерла шею. – Но, по правде говоря, я не вижу в этом никакого практического смысла.

– Как и большинство из нас, – прошептал Ридок, постукивая ручкой по учебнику, и сидевшие рядом усмехнулись.

– Но представим, что мы это сделали, – продолжила Девера, проводя рукой по выцветшему шраму, резко выделявшемуся на теплом коричневом плече. – Всем следует знать, что в результате четырехдневной истерики Сигнисен был поглощен Поромиэлем, в составе которого он и находится последние триста лет. История и текущие события связаны, потому что одно влияет на другое. – Она покосилась на висящую на стене карту, которая была раз в пять меньше той, что в зале для инструктажей. – Кто-нибудь может мне рассказать, в чем разница между поромиэльскими провинциями и нашими?

Комната затихла.

– Это важно, кадеты! – Девера оперлась на стол профессора Левини. Когда никто не ответил, она посмотрела на меня и выразительно изогнула бровь.

– Провинции Поромиэля сохраняют свою индивидуальную культурную идентичность, – ответила я. – Уроженцы Сигнисена с большей долей вероятности будут считать себя сигни, чем поромиэльцами. В отличие от наших провинций, которые объединились под защитой первых чар, выбрали единый язык и переплели культуры всех шести провинций в одно единое, целое королевство, – я почти дословно процитировала книгу Маркема.

– За исключением Тиррендора, – заметил кто-то слева от меня. Третье крыло. – Они так и не уловили смысл слова «единый», не так ли?

Желудок скрутило в узел. Мудила.

– Нет. – Девера указала на парня пальцем. – Вот этого мы делать не будем. Именно такие комментарии угрожают единству Наварры. Теперь. Сорренгейл подняла интересный вопрос, который, как я понимаю, некоторые из вас упустили. Наварра выбрала единый язык, но чей это язык? – обратилась она к кому-то из секции Хвоста.

– Провинций Коллдир, Диконшир и Эльсум, – ответила девушка.

– Именно, – Девера обвела нас точь-в-точь таким же взглядом, как во время инструктажей, когда она хотела, чтобы мы не только поразмыслили над ответами, но и сами придумали вопросы. – А это значит что?

– Что провинции Люцерас, Моррейн и Тиррендор утратили свои языки, – ответил Сойер, ерзая на стуле. Он был родом из Люцераса, расположенного вдоль жутко холодного северо-западного побережья. – Технически они пожертвовали языками добровольно, во имя Объединения, но за исключением нескольких заимствованных слов это теперь мертвые языки.

– Правильно. Всегда есть цена, – ответила Девера, четко проговаривая каждое слово. – Это не значит, что оно того не стоило, но восстания случаются именно тогда, когда мы забываем, какую цену заплатили ради того, чтобы жить под защитой чар. Расскажите мне, какие еще жертвы мы принесли. – Она скрестила руки на груди и принялась ждать. – Да бросьте. Я не призываю вас совершить измену. Я прошу привести исторические факты на занятии по истории для второкурсников. Чем мы пожертвовали ради Объединения?

– Путешествиями, – ответил кто-то из секции Когтя. – Здесь мы в безопасности, но за границей нам не рады.

Как и мы не рады чужакам.

– Хорошее замечание, – кивнула Девера. – Наварра, может, и крупнейшее королевство на всем Континенте, но далеко не единственное. Да и на острова мы больше не ездим. Что еще?

– Мы потеряли значительный пласт нашей культуры, – ответила сидевшая в двух рядах от нас девушка с довольно заметной меткой восстания, обвивавшей руку. Секция Хвоста, кажется. – Не только язык. Наши песни, наши фестивали, наши библиотеки. Все, что было на тирском, пришлось заменить. Единственный уникальный элемент, который нам удалось сохранить, это руны. Они играют слишком важную роль в нашей архитектуре, чтобы их тоже можно было заменить.

Как те руны, что украшали мои кинжалы. Как те, что на колоннах храма в Аретии. Как те, что я сейчас плела на коленях.

– Да, – каким-то образом Девере удалось сделать так, чтобы это слово одновременно звучало и сочувственно, и резко. – Я не историк. Я – тактик, и я не могу даже представить объемы утраченных нами знаний.

– Все книги перевели на общий язык, – возразил какой-то парень из Третьего крыла. – Фестивали по-прежнему происходят. Песни по-прежнему поют.

– А что было утрачено при переводе? – поинтересовалась тирская девушка. – Ты знаешь?

– Разумеется, нет, – оскалился парень. – Это же мертвый язык для всех, кроме горстки писцов.

Я уткнулась носом в тетрадку.

– То, что какую-то там книгу не сохранили на тирском, еще не значит, что ты не можешь пойти в Архивы и прочитать ее в переводе на общий!

Этот надменный, высокомерный тон меня просто взбесил.

– На самом деле не можешь. – Я бросила матерчатые полоски на колени. – Во-первых, никто не может просто так зайти в Архивы и прочитать все, что ему вздумается. Во-вторых, ты должен составить запрос, однако любой писец вправе отказать тебе в выдаче книги. В-третьих, только часть изначальных писцов говорила на тирском, а это значит, что для перевода всех книг с тирского на общий потребовались бы сотни лет. И в-четвертых, насколько мне известно, в наших Архивах нет исторических книг старше четырех сотен лет. Это все шестое, седьмое или восьмое издания. Логика подсказывает, что она права. – Я указала рукой на девушку. – Мы многое потеряли при переводе.