Железные франки
Шрифт:
Храм заполнили ополченцы из гарнизона Антиохии, перешедшие на сторону легитимной власти. Среди толпы она заметила верного Анри и узнала Агеррана – рыцаря, приехавшего в Антиохию вместе с Раймондом. Тот уже был не в потертом шерстяном сюрко торговца, а в длинной черной мантии госпитальера с нашитым на нее белым крестом. Не хватало только мамушки. Неужто старую няньку забыли в замке, и она не сможет присутствовать на венчании своей звездочки, своей голубки?! Нет, конечно. Скорее солнце не взойдет, чем задыхающаяся Грануш не проберется к аналою и не будет все время церемонии растроганно вздыхать, вытирать глаза, сморкаться и делать настойчивые знаки пупушу поправить волосы и одернуть платье. Вот теперь Констанция была полностью уверена, что поступила правильно. Если татик одобрила, можно не сомневаться, что все происходящее свершилось с Божьего соизволения и на благо анушикс.
Брак Констанции Антиохийской и Раймонда де Пуатье был заключен патриархом в главном храме Антиохии, основанном святым Петром, в котором проповедовали Петр и Павел, где было написано Евангелие от Матфея.
Когда новобрачные вышли из собора, торжественно били колокола, над башнями цитадели занималась заря, собравшиеся на площади ратники антиохийского гарнизона восторженно приветствовали своих законных повелителей. А самое главное – Констанции не пришлось столкнуться с разгневанной матерью. Этой же ночью по приказу короля Фулька верные патриарху солдаты выпроводили Алису из города. У той не осталось ни власти, ни сторонников, ни завидных владений, и, как полагается дочери короля и вдове героя, ей было определено достойно, тихо и незаметно жить в удаленной от Антиохии Латтакии. Болтали, что, покидая город, обманутая мать прокляла Констанцию, посулив ей свою судьбу, но даже если такие противные Господу слова и были сказаны, татик Грануш наверняка снимет наговор.
После венчания последние сторонники мятежной Алисы сложили оружие.
Северо-восточный сосед – Жослен II де Куртене, граф Эдесский, до сих пор поддерживал Алису. Их роднило армянское происхождение: мать Жослена принадлежала к семье киликийских царей Рубенидов, а матерью Алисы была Морфия из рода Мелитенов. А к тому же Алиса умела быть уступчивой и щедрой к тем, кто был готов поддерживать ее шаткие права. Но выступать против несомненного властителя, вполне способного защитить свой трон, было бы бессмысленно и вредно, а граф Эдесский придерживался железного правила – никогда не действовать самому себе во вред.
Сосед Антиохии с юга – Понс, граф Триполийский, сын легендарного предводителя Великого крестового похода, наоборот, являлся великим умельцем рубить под собой любой сук. Понс успел переругаться с Иерусалимским королевством и не пришел на помощь графству Эдесскому при нападении сельджуков. Рознь дошла до того, что войску Утремера пришлось выйти против него – франкского барона! – на бой, и граф Триполийский был разбит. С тех пор сирийские правители защищались каждый сам по себе и единодушны остались лишь в противостоянии верховной власти Иерусалимского королевства. Но даже вздорный Понс признал новоиспеченного владельца княжества.
А вассалы самой Антиохии наперегонки спешили в замок из своих фьефов, споря за честь первыми принести оммаж неоспоримому правлению сына герцога Аквитанского, от которого ожидали великих свершений. Бароны и рыцари наперебой превозносили нового сюзерена, придворные нахваливали друг другу обходительность и любезность знатного европейца, валеты и пажи пересказывали истории о его легендарной отваге, чести и могучей силе. Новый князь оказался отменным рыцарем, живым воплощением героев шансон де жест – песен о подвигах паладинов, которые так складно сочинял его отец, герцог-трувер.
– Наконец-то станет весело, – расправил плечи и выставил брюхо вояка Готье Аршамбо.
– Ммм… – задумчиво щипал тонкий ус Роже де Мон. – Очень скоро наш повелитель убедится, что ему достался хлопотный домен.
Тот, кто владел Антиохией, тот владел северными вратами в Святую землю, удобными гаванями на Средиземном море, проходом от Иерусалима в Византию и сухопутным путем в Европу. Княжество перекрывало дорогу в латинское Заморье с запада – из Малой Азии, и с востока – из Междуречья. После Иерусалима этот город, в котором апостол Петр основал первую в христианском мире церковь, был самым ценным для латинян.
Через княжество Восток торговал с Западом, на богатства Антиохии зарились все соседи – от сельджуков до византийского императора, но уже сорок лет франки с Божьей помощью успешно обороняли эту землю, невиданно богатую и благословенную своими цитрусовыми садами, виноградниками, масличными и кедровыми рощами и финиковыми плантациями. Сам город, прилепившийся с одной стороны к подножию горы Сильпиус, а с другой защищенный крутыми берегами быстрой реки Оронтес, надежно охранялся возведенными еще Юстинианом четырьмястами сторожевыми башнями и массивными светлыми стенами из гигантских глыб. Даже крестоносцам удалось завладеть неприступной твердыней лишь с помощью божественного заступничества и открывшего ворота предателя. Подступы к городу сторожили горы, болотистые равнины и сплошная цепь крепостей – прибрежный Маргаб ордена госпитальеров, севернее – Гастон с двойными бастионами, затем Рош де Руассель, Рош-Гильом, Трапезак, Кюрсат, Азар, Корсехель, Батмолен и прочие незыблемые форпосты.
Помимо Антиохии Святую землю с севера защищали графство Эдесское, что в Месопотамии, и графство Триполи, расположенное на берегу Средиземного моря между землями Антиохии и Иерусалимским королевством.
Во всех трех государствах в последнее время сменились правители. Граф Триполийский Понс Сен-Жиль был захвачен в плен дамасским султаном, и так велика оказалась ненависть сарацин к этому неуживчивому рыцарю, что в нарушение обычая тюрки немедленно казнили обезоруженного пленного, хотя латиняне непременно выкупили бы графа. Его сын и наследник Раймунд Сен-Жиль не мог отомстить эмиру Дамаска, но примерно наказал сирийских христиан, потому что именно они провели войска неверных тайными горными тропами и выдали сарацинам пытавшегося скрыться графа. Раймунд Сен-Жиль начал правление с того, что подверг мятежных вилланов таким изощренным, долгим и мучительным пыткам, что даже те, кто одобрял его сыновью преданность и настойчивость в искоренении измены, признавались, что сами на его месте вряд ли оказались бы способны на столь справедливое возмездие.
В бою скончался и отец нынешнего правителя графства Эдесского. Констанция смутно помнила старика, во времена первого изгнания Алисы он исполнял обязанности ее опекуна. Больше всего бестрепетный и непобедимый Жослен I де Куртене напоминал оливу – жилистую, перекрученную, с морщинистой корой, невысокую и неказистую, неприхотливую, намертво вросшую в родную почву.
Верный Анри в юности был оруженосцем покойного Куртене, а после его смерти перебрался в Антиохию. Старый конюший добровольно исполнял обязанности телохранителя Констанции еще с тех дней, когда о девочке вспоминали, только когда у дамы Алисы возникал новый план устранения дочери. Когда княгиня навещала в стойле свою лошадку, он рассказывал ей невероятные, но правдивые легенды о героях, отвоевавших Святую землю. Как только старика перестанут мучить боли в спине, как только сможет сгибаться его колено, он непременно вновь выйдет сражаться в первых рядах!
– Мой сеньор Жослен прибыл в Утремер с мечом и завалящей кобылкой. Хоть он и происходил из младшей ветви Куртене, а на деле был таким же арденнским голоштанником, как я сам, – гордо повествовал Анри, расчесывая скребницей отливающую золотом спину буланой Молнии-Кайцак, лошадки Констанции. – Я с юности наслушался о Сиде и Роланде, бредил приключениями и подвигами. Ну и, разумеется, мечтал о добыче, честной добыче, завоеванной своим мечом!
Анри обучил Констанцию держать меч и рубить им. Хороший рыцарский меч должен быть легким, гибким и крепким, для этого в сталь следует подмешивать пепел врагов и закалять ее в крови дракона. Тогда верное оружие окажется достойным славного имени и непременно добудет своему хозяину несметные богатства и дивные сокровища. Меч Анри носил почетное прозвание Фиделитэ, меч Раймонда был наречен Честью – Оннёр, а Констанция свой короткий клинок окрестила Веселым – Жуайёз, потому что это звучало лихо и потому что так величался меч победоносного Шарлеманя.
– Анри, а твой Фиделитэ принес тебе добычу?
Анри закашлялся, нахмурил седые мохнатые брови и еще кропотливее принялся начищать плюшевые бока кроткой кобылы:
– Хм… Что меч добыл, то грехи растратили. Но разве богатства – главное?! – И широкими взмахами лопаты рыцарь принялся сгребать конский навоз, словно отметая все сокровища царя Соломона. – Где еще я прожил бы такую жизнь? После нашей, любая другая – как вода после вина!
– Так я и знала, что ты тут ошиваешься!
Грануш, как всегда, появилась неслышно. Мамушка терпеть не могла, когда конюший забивал голову ребенка глупыми историями. Лучше бы аревс сидела над пяльцами или молилась, чем, развесив уши, внимала старому дураку. Анри и Констанция с приходом Грануш расстроились. В присутствии мамушки храбрые рыцари всегда становились чуточку менее храбрыми и преданными, чем помнилось старому воину и хотелось молодой княгине. Вот и на этот раз, придирчиво осмотрев пень у коновязи, Грануш брезгливо присела на краешек и ехидно уточнила: