Чтение онлайн

"А ведь я не совсем это приказал, - с ужасом подумал Джеймс.
– То есть не такими словами…"

– Подтверждаю, сэр, - выдавил из себя Уотерсон и отвел взгляд.

– Мистер Вильсон?

– Еще как подтверждаю, сэр!

– Извольте отвечать по форме. Мистер Коппердик?

– Подтверждаю, сэр.

"Оставим мелкие несуразности крючкотворам ".

– Мистер Флойд?

– Подтверждаю, сэр, - почти прошептал мичман.

"Опять нестыковка. Альбионский командир Флойд был рядом. Но какая разница? Оставь это крючкотворам !"

– Мистер Беллоди?

– Он остался у радиопульта, сэр, - тем же громким шепотом ответил Кеннет Флойд.

– Блгодарю вас, господа, - Хеллборн снова повернулся к Остину.
– Уже находясь под действием вышепрозвучавшего приказа, будучи на вражеской территории, в ходе специальной операции, вы получили прямой и недвусмысленный приказ подпоручика Жань Сы Шина отступить от входной двери обороняемого объекта. Вы не только проигнорировали этот приказ, но и применили против старшего офицеру силу, а именно оттолкнули его…

"Черт бы побрал этот идиотский прокурорский диалект. К черту. Выучить бы еще один иностранный язык. Корейский, например ".

Поворот на каблуках.

– Мистер Уотерсон?
– Подтверждаю.

– Мистер Вильсон?
– Подтверждаю.

– Мистер Коппердик?
– Не могу знать, сэр.

– Все правильно, старшина. Вы находились в другой комнате, рядом со мной и мистером Беллоди. Мистер Флойд?

– Подтверждаю, сэр.

Поворот на каблуках.

– Таким образом, мистер Остин, вы нарушили как минимум два прямых и недвусмысленных приказа, что повлекло за собой гибель альбионского солдата, союзного офицера и поставило под угрозу важную миссию.

"Повторяешься, Джеймс ".

– Что вы можете сказать в свое оправдание, мистер Остин?

– Я… я не знаю… - пробормотал солдат.

– Рядовой Найджел Остин, личный номер Е-2236196, Республиканский Альбионский Флот, я нахожу вас виновным согласно параграфам 2, 3 и 5 Альбионского Военного Кодекса и приговариваю к смерти. Вы будете застрелены, пока не умрете, и да поможет вам Бог. Мистер Остин, желаете ли вы произнести последнее слово?

Остин зашептал какую-то молитву… Хеллборну показалось, что латинскую, но он не стал прислушиваться. Поворот на каблуках. Вильсон сделает это с удовольствием, будь он проклят. Уотерсон сейчас грохнется в обморок, в лице не кровинки. Розинделл ранен, а если бы и нет? Три человека - это не расстрельная команда, а черт знает что.

"А ведь это совсем нетрудно", - подумал Джеймс.
– "Застрелить альбионского гражданина".

"За что мы сражаемся ?" "

"А за что я сражался в Лондоне? Так что для меня этот альбионский гражданин?"

Он мог ожидать чего-нибудь такого от Вильсона или Спрэнга, но Вильсон сегодня на коне, а Спрэнг ухитрился пасть смерть героя (официально). Он мог ожидать чего-нибудь подобного от Уотерсона, любителя пройтись по "корейским обезьянам", но не от этого парня, которому ощупывал шишку в первый день плена. Идиот. О чем он думал? Сам виноват.

– На колени, - приказал Хеллборн. Остин его не услышал. Неважно. Джеймс расстегнул кобуру, достал однозарядный корейский пистолет, быстро взвел курок и выстрелил, даже не целясь. С такого расстояния промахнуться было невозможно.

"Смит-Вессон калибра тридцать восемь - друг мой до последней перестрелки, если мы о чем-нибудь попросим - это чтоб подохнуть не у стенки …"

– Расстреляют тебя на рассвете,

Прямо в грудь, а быть может и в лоб,

И не узнают супруга и дети,

Где лежит заколоченный гроб… - неожиданно противным голосом затянул Вильсон.

– Мистет Вильсон, вы идиот?
– так и без каблуков можно остаться.

– Как прикажете, сэр!
– матрос вытянулся по стойке "смирно".

– Это не было приказом, Вильсон, - очень мягко уточнил Хеллборн.
– Это был вопрос.

– Виноват, сэр. Не могу знать, сэр.

– Тогда возьмите лопату и похороните его.

– Где я возьму лопату, сэр?
– удивился Вильсон.

– Попробуйте достать ее из-под земли. ИСПОЛНЯТЬ!

Теперь Джеймс повернулся к стоявшим в отдалении корейцам. На их лицах больше не было гнева. Только легкая печаль.

Надпоручик Тай Кван До:

– Вы правильно поступили, мистер Хеллборн.

Старшина Коппердик:

– Вы правильно поступили, мистер Хеллборн.

Мичман Флойд:

– Я верю, что вы правильно поступили, мистер Хеллборн, и иначе было нельзя.

В итоге их всех похоронили в братской могиле - и Спрэнга, и Остина, и корейцев. Поставили крест и дали одиночный залп. Викингов и самураев отправили в лагуну. Еще до обеда акулы наведут порядок. А сейчас время завтрака. Солнце поднялось из глубин океана… бла-бла-бла, оставим это романтикам.

– А теперь за мной, мой альбионский друг, - предложил надпоручик Тай Кван До.
– Полюбуемся на трофеи.

За 28 с лишним лет своей недолгой жизни Джеймсу Хеллборну довелось увидеть немало страшных и непонятных вещей. Кое-что из этих страшных и непонятных вещей совершил он сам. О других страшных и непонятных вещах ему приходилось читать в исторических книгах и академических учебниках. Но это было что-то новое.

Основное население концлагеря состояло из корейцев и "ФИСташек" - Филиппинских Императорских Стрелков, всего около трех сотен. Здесь были и другие пленники, мимоходом сообщил надпоручик, более ценные с точки зрения викингов, их держали отдельно.

Тогда как подданные и вассалы корейского императора проводили свое время под открытым небом, на небольшой площадке - примерно сто на двадцать метров, огороженной колючей проволокой. Душевых и туалетов здесь не было, как сразу догадался Хеллборн, это вам не трюм белголландского крейсера. Даже твердой почвы не было. Какая-то сплошная грязевая лужа, настоящее болото. Но обитатели площадки еще могли считать себя счастливцами. Вдоль южной длинной стороны колючего забора тянулась цепочка - ям? воронок? грязевых кратеров?
– накрытых бамбуковыми решетками. Здесь, как объяснил Тай Кван До, проводили время нарушители дисциплины. В смысле, военопленные, имевшие наглость потребовать содержания в человеческих условиях или попросившие добавку к скудной и полуотравленной пище. Надпоручик так и сказал - полуотравленная, half-poisoned . Но и эти имели полное право считать себя везунчиками.

Ибо северную сторону забора украшал воистину монументальный пейзаж, достойный не то что средних веков, но совсем темных и легендарных времен. Шесть-семь аккуратных виселиц, на которых покачивались обезображенные до полной неузнаваемости человеческие (?!
– а с первого взгляда и не скажешь!) тела; а также десятка три деревянных кольев, половина из которых была украшена отрубленными (отрезанными? оторванными?!) человеческими (?!!!) головами, а половина - почти целыми трупами. Человеческими. Кажется.