Чтение онлайн

The Rockin’ Chevrolets начали получать все больше работы. У нас у всех были красные костюмы из ламе, и мы одевали их на выступления. У меня было мало денег, чтобы тратиться на костюм, но ты должен был выглядеть соответствующе. По выходным мы играли в пабах. Один из пабов был в дурном районе Бирмингема, и каждый чёртов раз, когда мы там играли, случалась драка. Получается, мы составляли этим дракам музыкальное сопровождение. Мы и на свадьбах играли, закончилось все тем, что мы стали играть в общественном клубе перед людьми вдвое старше нас и услышали: “Ууу, вы чересчур громкие!”

Все становилось серьезнее, и мне захотелось гитару получше. Burns были одной из тех компаний, которые выпускали леворукие гитары, такую я и взял себе, Burns Trisonic. На ней был регулятор “звук трисоник”, чтобы это не обозначало. Играл я на ней только до тех пор, пока не нашел наконец леворукий Fender Stratocaster. И еще у меня был усилитель Selmer, со встроенным эхо.

The Rockin’ Chevrolets распались из-за того, что выгнали Алана Меридита. Следующей моей группой должны были стать The Birds & The Bees. Меня прослушали, и я получил работу. Они были профессионалами, много работали, и на повестке дня стояла поездка в Европу. Я решил пойти на это, бросить свою работу и стать профессиональным музыкантом. В то время я работал сварщиком на заводе. Я вышел на работу в пятницу утром, в мой последний рабочий день, и во время ланча заявил матушке, что не вернусь отрабатывать до вечера. Но она сказала, что я должен, дабы покончить с работой должным образом.

Так я и сделал. Вернулся на работу.

И весь мой мир разбился на осколки.

В общем, как я и сказал, это был мой последний рабочий день. Одна женщина там изгибала металлические детали, а я их сваривал. В тот день она не пришла, поэтому меня поставили за ее станок; иначе мне делать было бы нечего. Я за ним ни разу не работал и не знал, как это делается. это был большой гильотинный пресс с ножной педалью. Закладываешь лист проката и нажимаешь ногой на педаль, а он с громом опускается и изгибает металл.

С утра все шло своим чередом, но когда я вернулся с ланча, то нажал на педаль и опустил пресс себе на правую руку. Рефлекторно я отдернул ее и оторвал подушечки пальцев. Распрями ладонь и проведи черту между кончиками указательного пальца и мизинца: выходящие за эту линию части средних пальцев и оттяпало. Там торчали костяшки пальцев. Кровь была повсюду. Я был в таком шоке, что даже не чувствовал боли в руке.

Меня отвезли в больницу, и вместо того, чтобы кровь остановить, мою руку засунули в пакет. Он быстро заполнился, и я думал, что до тех пор, пока дождусь помощи, истеку там кровью насмерть!

Немного погодя кто-то приволок в больницу отхваченные кусочки, в спичечном коробке. Они были черными, абсолютно испорченными, так что приделать обратно их уже не смогли. В конце концов, срезали кожу с моей руки и приспособили к костяшкам травмированных пальцев. Ногти были вырваны. Они взяли один из обрубков с приладили обратно, так чтобы ноготь мог расти, пересадили кожу, на этом все и закончилось.

А потом я просто сидел дома и предавался унынию. Я думал, все, конец всему! Я не мог поверить в свою неудачу. Я только присоединился к классной группе, это был последний день работы, и вот я искалечен на всю жизнь. Управляющий с завода несколько раз приходил проведать меня, пожилой лысеющий дядька с жиденькими усиками, звали его Брайан (Brian). Он заметил, что я впал в глубочайшую депрессию, и однажды притащил мне одну сорокопятку и сказал: “Ну-ка поставь.”

Я ему: “Нет, не буду, не хочу.”

Слушание музыки было определенно не тем занятием, что могло бы меня подбодрить в тот момент.

Он сказал: “Ну, я думаю, ты должен, потому что я тебе сейчас расскажу в чем дело. Этот парень играет на гитаре всего двумя пальцами.”

Это был великий цыганский гитарист Джанго Рейнхардт (Django Reinhardt), родившийся в Бельгии, и, черт побери, он был великолепен! Я понял, что, если у него получилось, то может получиться и у меня. Это было чудесно со стороны Брайана, он был настолько внимательным ко мне и купил мне эту пластинку. Я не знаю, что произошло бы, не будь его. Услышав эту музыку, я был твердо настроен что-то предпринять, вместо того, чтобы сидеть и причитать.

Пальцы были еще перевязаны, и я пытался играть только указательным пальцем. Это было настоящее разочарование, потому что, если ты уже когда-то неплохо играл, возвращаться к азам было очень тяжело. Возможно, самым легким выходом было перевернуть гитару и переучиться на праворукий способ. Я полагал, что у меня вышло бы, но я подумал, что вот, я уже несколько лет играю, и понадобится еще несколько, чтобы переучиться. Это показалось мне чересчур долгим сроком, так что я был настроен остаться леворуким. Я упорно занимался с двумя перевязанными пальцами, даже несмотря на то, что доктора сказали: “Лучше тебе успокоиться с этим. Найди себе другую работу, делай что-то еще.”

Но я был уверен, черт возьми, что должен был существовать какой-нибудь выход из моего положения.

После некоторых размышлений я задумался, а нельзя ли сделать насадки на пальцы. Я взял бутылку из-под “Fairy Liquid”, расплавил ее, скатал в шарики и подождал, пока они остынут. Затем я сделал отверстия раскаленным паяльником так, чтобы они примерно подходили под пальцы. Потом я еще подстругал их ножом, достал наждачку и пару часов шкурил, чтобы они были вроде наперстков. Я насадил их на пальцы и попробовал поиграть на гитаре, но ощущения были не те. Насадки были из пластика и, они соскальзывали со струн, я мог прижимать их только частично, и это было очень больно. Так что пришлось придумывать, что подобрать на замену. Я пытался использовать кусочки ткани, но они, конечно же, изорвались. Пробовал различные сорта кожи, но это тоже не помогло. Затем я нашел свою старую кожаную куртку и отрезал с нее полоски. Это была старая кожа, так что она была немного жесткая. Я подогнал кусочки, чтобы обернуть напальчники, и наклеил их, дал просохнуть и опробовал, я подумал, черт возьми, теперь я действительно могу прижимать струны. Я еще немного отшлифовал кожу и отполировал, чтобы она не цеплялась сильно. Теперь было как раз то, что нужно, чтобы скользить по струнам вверх и вниз.

Даже с напальчниками было больно. Если посмотреть на мой средний палец, то можно увидеть небольшую шишку на кончике. Сразу под ней - кость. Приходится быть осторожным, потому что, если напальчник спадет и я сильно прижму струну, кожа может просто рассечься. Поначалу так случалось постоянно. И это была проблема; один из роуди часто ползал по сцене с воскликами: “Куда, блин, эта штука запропастилась-то?”

Когда я выхожу на сцену, я обвязываю пальцы киперной лентой, капаю немного супер-клея и прижимаю все. Затем, в конце вечера, приходится всё это отдирать.

Пару раз я терял напальчники. Фигурально, на гастролях я живу с этими проклятыми штуками. Я постоянно держу их при себе. У меня всегда есть запасные, и мой гитарный техник тоже держит у себя дополнительный набор.

Прохождение таможни - это отдельная история. Я держу напальчники в коробочке, и когда осматривают мою сумку, я постоянно слышу: “Ага, что это тут у нас? Наркотики?”

И тут шок такой, это пальцы. Несколько раз пришлось разъяснять таможенникам, что к чему. И они отвечали: “Ого”.

И с отвращением отодвигали от себя мои искусственные пальцы.

Сейчас напальчники мне делают в одной больнице. Вообще-то они делают протез, всю руку, но всё, что я использую, это две подушечки пальцев, которые срезаю оттуда. Я спрашивал: “Почему бы вам не сделать мне только пальцы?”

“Нет, нам проще изготовить всю руку.”

Можете себе представить, что думает уборщик, находя в мусорной корзине руку. Напальчники, которые я срезаю, выглядят, как настоящие пальцы; на том, что для безымянного пальца, нет никакой кожи, я могу играть с помощью материала, из которого он сделан. Иногда они слишком мягкие, и тогда я ненадолго оставляю их на воздухе, чтобы они стали тверже, или я добавляю чуточку супер-клея, чтобы они правильно ощущались. Иначе они будут цеплять струны. Этот процесс может длиться вечность.