Чтение онлайн

Мне понравилось. Было хорошо, и общение между мной, Оззи и Гизером проходило отлично. Я думаю, в любом случае это была пробная акция, чтобы посмотреть, как мы поладим друг с другом. По-началу мы почти не виделись. Оззи прилетал позже и добирался до мест выступлений отдельно от нас, а мы с Гизером каждый ездили в своём автобусе в одиночку. Кроме того, мы останавливались в лучших отелях, всегда в Four Seasons или в Ritz-Carlons. Это было нормально, организовано всё было по высшему разряду.

17-го июня, у Оззи пропал голос, и мы отменили выступление. Мы с Гизером слышали, что Оззи не собирался прилетать, но уже были в гримёрках, и команды уже играли. С нами были Marlyn Manson, Pantera, Type O Negative, Fear Factory и ещё несколько коллективов. Кто-то предложил: "Может сыграете с другими ребятами, а Мэрлин Мэнсон подпоёт?"

Я ответил: "Нет, мы не хотим ничего такого делать."

"Ну, нам же надо что-то предпринять."

"Только не с нами. Хотите что-то сделать, дайте им поджемовать, всё, что угодно."

Не то, чтобы мы имели что-то против других команд, но мы были там, чтобы играть с Оззи, и всё. Мы определённо не собирались выходить и джемовать, так как это похоже на смертельный поцелуй: ты знаешь, что произойдёт ещё до того, как это случится. И, конечно же, так и было: перед тем, как все вышли на джем, кто-то объявил, что Оззи потерял голос, и поднялся гам. Они просто сошли с ума. Так и было.

Парни все-таки вышли и сыграли, и это было правильно. Это предотвратило выход ситуации из-под контроля. Тем не менее, толпа переворачивала полицейские машины, буянила, было довольно жутко. Мы уехали как раз перед тем, как всё успокоилось. Мы вернулись спустя две недели с перенесённым концертом, и он прошёл на ура.

Однажды я столкнулся с одной девушкой, Мартиной Аксен (Martina Axen), барабанщицей шведской команды Drain STH, также принимавшей участие в турне. Она сказала: "Ты должен прийти, посмотреть на группу."

Я сходил на них пару раз. Они были очень хороши, поэтому когда Мартина попросила помочь им с одной песней, я ответил: "Хорошо, презжай ко мне домой, когда всё закончится."

Их вокалистка, Мария Сьёхольм (Maria Sjoholm) держалась в стороне, так что я никогда не видел её. После гастролей они с Мартиной прилетели всего на день из Швеции. Они пришли ко мне домой, где были только я и Тони. Вэлери не было, тогда мы уже не были одним целым, и они спросили: "Может тебе приготовить чего-нибудь?"

"Ага!"

Мы затарились продуктами на местном рынке, зашли в студию, я сыграл им пару вещей. Я спросил, не будет ли у них к ним каких-нибудь идей. Всё это заняло минут двадцать, после чего они отправились в дом и взялись готовить. Они притащили красное вино и одну-две гигантские плитки шведского шоколада. У меня еще была плитка Кэдбери. Они принялись за шоколад, и мы пару раз выпили. Настало время ужина, мы ещё пригубили, они съели и тот шоколад, что принесли мне. Это парочка запросто приговорила две огромные плитки! Я им этого никогда не забуду - это было очень забавно.

На следующий день мне надо было улетать куда-то, начинался новый тур, и мы вместе поехали в Лондон. По дороге я подобрал Оззи, а потом мы вчетвером отправились в аэропорт, где они сели на рейс до Стокгольма.

В течение года я разговаривал с Марией по телефону о том, как продвигаются дела с песней. Звонки стали регулярными. Я звонил, и мы болтали, иногда часами. Наша дружба росла, и как раз перед тем, как стартовало воссоединительное турне Black Sabbath 1999-го года,я спросил: может приедешь на несколько дней? Я пришлю билет. Приезжай на шоу в Фениксе."

Она подумала и ответила: "Хорошо."

Мария прилетела, она сильно нервничала. Я тоже не особенно понимал, как себя вести.

О Боже, я нашёл её!

Мы отыграли в Фениксе в канун Нового Года, а потом она поехала с нами в Лас-Вегас. Мы получали большое удовольствие от общения друг с другом. Вот так всё и произошло, мы стали часто видеться, и в итоге она перебралась в Англию. Шёл 1999-й год.

Трек, который мы написали для Drain STH, назывался "Black" и появился на их альбоме "Freaks of Nature". Он был издан в 1999-м году, но группа вскоре распалась. Так как команда состояла сплошь из девушек, им приходилось нелегко. Они годами гастролировали, и с Марии было достаточно путешествий. Она рассказала об этом остальным девушкам и попросила их подыскать кого-то на замену. Они не нашли, и коллектив развалился. Возможно, в этом виноват я.

Мы не желали играть с Майком Бордином. Мы все хотели к следующему туру вернуть Билла. Оззи, Гизер и я провели первое испытание, проверили, как мы будем ладить. Мы спрашивали себя: получится ли? Какова польза? В общем, мы нашли взаимопонимание, и концерты проходили отлично, всем нравилось. Поэтому казалось очевидным, что мы должны вернуть старый, без исключения, состав к следующим гастролям.

Мы должны были составить такие условия, чтобы не пускаться в долгие прения, не между нами, а со стороны менеджмента. У нас у каждого был свой менеджмент, и работать было бы сложно, поэтому мы решили доверить это кому-то одному, без вмешательства остальных, иначе бы наступил хаос. Так и было сделано. Шарон организовывала Ozzfest, поэтому она и занялась воссоединением.

Мы порепетировали с Биллом, отработали программу, а затем дали несколько грандиозных шоу перед тем, как NEC записали живьём альбом "Reunion" 5-го декабря 1997-го года. Мы слишком поспешно пригласили в тур NEC, честно. Я считал, что нам необходимо было для начала намного больше поиграть вместе. Мы репетировали, но выступили всего два раза, а потом, вдруг, два дня отыграли для NEC и записали это. Мы еще не вошли в колею, и вместо того, чтобы тут дать маленькое соло или там достичь кульминации, мы просто играли песни. Было бы классно, если бы мы больше отвязывались.

Это была нервотрёпка, потому что мы знали, что нас записывают. Когда даёте обычный концерт, после заключительной песни всё заканчивается, но когда он записывается, все могут увидеть и услышать его после, в любой момент. Кроме того, это было выступление в родном городе, отчего мы нервничали ещё больше. Пришли друзья, там был Брайан Мэй, и Кози с Нилом тоже. Факт, мы вчетвером потом сходили в китайский ресторан.

Я находился в отеле Sunset Marquis, когда в апреле 1998-го года мне позвонил Ралф. Он сказал: "Мне очень жаль, но должен сообщить тебе, Кози погиб а автокатастрофе."

Я был сражён. Я был ошарашен.

Все эти годы, что я знал Кози, он обладал немного буйным характером. Я ездил несколько раз с ним на машине, водил он превосходно, но ездил настолько быстро, что я натерпелся страху. Он любил ездить по треку на своём феррари, так как обожал скорость. Кроме того, у него была парочка огромных байков, седенья которых он до блеска отполировал своей задницей. Когда мы записывали "Headless Cross" в 1988-м в Вудкрее, иногда он приезжал на одном из них, и, если перебирал с напитками, я забирал у него ключи и прятал так, чтоб он не мог их найти. Он начинал: "Где мои ключи?"