Чтение онлайн

— Рах Шан! — всплёскивает руками бабушка.

Она бросается вперёд, чтобы его обнять. Огорошенный советник похлопывает женщину по спине, явно не соображая, что вообще делают в подобных ситуациях.

Пока длится трогательное воссоединение матери с сыном, присматриваюсь к остальным вновь прибывшим.

На лице Цеада, например, мелькает облегчение, которое тут же сменяется озабоченностью. Он бросает короткий взгляд на стоящих позади него красноглазых собратьев. Вот они точно видеть нас совсем не рады.

Будто и правда бить собираются.

— Как вы тут оказались? — киваю Цеаду и девушке. — Неужто нас пришли встречать?

Ешиля пожимает плечами:

— Мы и не знали, что вы здесь.

— Полчаса назад столицу начало трясти, — объясняет Цеад спокойно. — Хорошо, что мы все были в городе и смогли организовать наших сограждан.

— Вороний бог гневается, — мрачно произносит стоящий рядом с Цеадом мужик. И угрюмо зыркает сперва на Ешилю, а после — на нас с Капецем. — Слишком много экстранов развелось на острове. Непорядок.

Его слова подхватывает согласный ропот. А я понимаю, что сограждан «организовывали» вовсе не для предотвращения паники. А затем, чтобы никого не поубивали.

— Почему трясло? — перекрываю поднявшийся гул. — Землетрясение?

Цеад качает головой:

— Чёрного дворца больше нет. Его сравняла с землёй неведомая сила.

По сердцу плескает холодом.

— А Небесные покои?

Парень пожимает плечами:

— Полагаю, тоже разрушены.

Усилием воли отметаю накатывающее волнение.

Нет. Гайла наверняка выбралась. Она в порядке. Эфения её найдёт и поможет. А если что не так — сообщит мне. Бегать кругами по Зехгалу точно не выход.

— Небесные покои в первую очередь небось развалили, — кровожадно усмехается стоящая рядом с давешним мужиком женщина. — Не надо было эту погань на нашей земле держать.

Это она сейчас о тех, кто пытался противостоять Владычице. Иронично.

— Дворец разрушили не из-за преступников, — качаю головой. — Это сделала сама Владычица.

Сердитые возгласы служат мне ответом.

— Буду я ещё экстрана слушаться, — фыркает женщина. — Вы только и думаете, как бы весь остров заполонить.

— Да что ты болтаешь, Хала, — зло отзывается Ешиля. Видно, то тему эту за последние полчаса поднимают не впервые. — Сама знаешь, что никто нас отсюда не отпускает.

— А как по-другому? — выкрикивает кто-то с задних рядов. — Поразъедетесь по своим норам, ищи-свищи потом, кто наши секреты выдал!

— Какие секреты? — ярится Ешиля. — Что у вашей Владычицы кукуха…

Цеад кладёт ей руку на плечо, останавливая. Но и так сердитым невыспавшимся кхелотам этого довольно. Выкрики становятся громче, из толпы летит пара-тройка камней.

Не знаю даже, что сказать. И стоит ли мне, иноземцу, вообще открывать в этой ситуации рот?

Сейчас из любой искры может вспыхнуть пожар.

— Прекратите! — командует Цеад неожиданно звучным голосом. — Пока ничего не известно, мы не станем никого обвинять! Ясно вам, Дин, Хала?

Судя по физиономиям зачинщиков, ничего им не ясно. Наоборот. Очень уж хочется найти того, кто ответит за всё происходящее. Наказать — и дальше жить мирной жизнью.

Ведь теперь ей совершенно никто не мешает.

К нам неслышно подходят бабушка Улу с советником вместе. За ними опасливо следует храмовый служка.

— Вы так говорите, будто всё это время тут не жили, — усмехается пожилая женщина. — Будто собственными глазами не видели, как постепенно наш остров превращался в обитель страха.

— На всё воля Вороньего бога! — выкрикивают сразу несколько человек. — Мы пойдём туда, куда он скажет!

Если подумать, почивший Азерон в своём стремлении поддержать полюбившийся ему народ, оказал тому медвежью услугу. К чему думать собственной головой, если рядом всегда тот, кто лучше знает? Подскажет, поможет, поддержит.

Знай себе, внимай и поступай, как сказано. Счастье гарантировано.

То ли дело вечные сомнения!

Правильно ли я поступаю? Туда ли иду? Не выйдет ли мне это боком? Какие неприятные мысли, однако.

Вот только задаваясь подобными вопросами, существо разумное начинает осознавать свою ответственность. И учится держаться на собственных ногах.

Ему уже не навешаешь лапши на уши, на мякине не проведёшь.

Но их бог, заботливый и недалёкий, оградил свой народ от подобных страданий. И открыл дорогу всяким сомнительным личностям вроде Мареоны.

Я раньше говорил, что его забота достойна уважения? Забираю свои слова назад. Такого опекуна врагу не пожелаешь.

— А если он тебе прикажет в Эфирный океан прыгнуть? — вторит моим мыслям Улу. — Тем более, лично его уже тридцать лет никто не слышал.

— И что? Прыгну, — без особого энтузиазма отзывается кто-то. — Может, там дивный новый мир.

— Или мгновенная смерть, — мрачно замечает Рах Шан. — У нас минуты на счету, а вы тут балаган устроили.

Настроения толпы разделяются. Некоторые из них узнали прошлого кандидата во Владыки и живо интересуются тем, что он скажет. Другие, большинство, личностью Рах Шана не впечатляются. Подумаешь, посланник заморского правителя! Хоть и сородич, но уже насквозь чужой.

Но советника это ничуть не смущает.

— У нас есть доказательства и свидетели, — объявляет он. — Всё это время Владычица вас обманывала. Её решения были продиктованы личной жадностью, а не заботой о благе народа. И уж тем более, не волей Вороньего бога.

— Сейчас творится нечто странное, — в негромком голосе бабушки Улу слышатся стальные нотки. — Возможно, наступают последние времена. Объединяйтесь, иначе у кхелотов нет будущего.

В первую секунду кажется, что её призыв доходит до адресатов. Но ничего подобного.

— Слушайте больше! — выкрикивает кто-то из толпы. — Она на дешёвой рабочей силе знаете сколько зарабатывает? Вот и защищает!

Толпа волнуется, бурлит, как закипающая в котле вода. Улу сотоварищи пытается урезонить разбушевавшихся кхелотов — бесполезно.

Сейчас им не нужна истина. Они всего-то хотят найти и покарать виноватого. Это потом станут извиняться и каяться, если огребёт не тот. Главное, в этот конкретный момент у них есть, на кого они вызвериться.

Разъярённые кхелоты окружают нас с явно недвусмысленными намерениями. Самые агрессивные пытаются сунуться к Улу, но замирают, спелёнутые чёрными нитями Рах Шана. Божья воля советника покинула, а вот божья магия всё ещё при нём.