Чтение онлайн

Бокка. В морг примчатся. Может, я там, среди прочих, на мраморном столе… Но и там не найдут и станут ломать голову: если не под машину, то куда он мог попасть?

Палья. Мариучча решит, что я покончил с собой.

Бокка. Конечно. Кабы не наш отъезд, только так и надо было поступить.

Палья. Покончить с собой?!

Бокка. А что же еще? Помирать среди стариков? Все одно, жить осталось ничего, так уж лучше… покончить.

Палья. Тебе откуда знать, сколько мне осталось?

Бокка. Ну, в твоем возрасте…

Палья. Мы ж с тобой одногодки!

Бокка. Так-то оно так, да я все ж попрочнее буду.

Палья. А окажись ты в моем положении, не имея возможности бежать, покончил бы с жизнью?

Бокка. Это другое дело. Мои пока что не собираются сплавлять меня в дом престарелых.

Палья. Но на моем месте ты бы убил себя?

Бокка. Не исключено. Меня зовут Либеро.

Палья. При чем здесь это?

Бокка. Меня зовут Либеро, что значит «свободный», я и есть свободный, а в клетке — помру.

Палья. Все же лучше к монашкам, чем в гроб.

Бокка. Ты пойми, что дом престарелых хуже гроба. (Пауза.) Если твои дети явятся в морг, они встретятся там с моими.

Палья (холодно). Может быть.

Бокка. Точно. И разговорятся: «Что вы тут делаете?» — «Ищем отца». — «Мы тоже. Здесь уже смотрели?» — «Смотрели, здесь нет». — «Давайте еще разок поглядим, вместе. А потом пойдем, где утопленники».

Палья. Значит, по-твоему, если бы не побег, оставалось бы с моста в реку?

Бокка. Ты вправду, что ль?.. Как тебя… Я ж шучу, не понял?

Палья. Это была шутка?

Бокка. Конечно шутка. Ты привыкай: когда мне весело, я шучу.

Палья. Нет, ты не шутил, ты говорил серьёзно.

Бокка. Да брось, это… как тебя?

Палья. Не «как тебя», а Палья. (Пауза.) Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы узнать, где мы?

Бокка. Этого ни в коем случае допустить нельзя! Пусть думают, что мы погибли.

Палья. Но если наши тела не отыщутся…

Бокка. Э-э-э! Сколько людей исчезает бесследно! Может, мы в реку свалились, течением нас отнесло бог знает куда…

Палья. Они заявят в полицию, и тогда…

Бокка. Пусть делают, что хотят.

Палья. А как мы станем получать пенсию?

Бокка. Ну, от пенсии можно и отказаться.

Палья. Нет, нельзя. На одной воде да воздухе не очень-то проживешь.

Бокка. Ничего, проживем работой.

Палья. Какой работой?

Бокка. Да любой.

Палья. Это в деревне-то!

Бокка. Рыбу станем ловить.

Палья. А лодка?

Бокка. Найдем.

Палья. Где?

Бокка. Возьмем напрокат.

Палья. Но мы же не умеем грести.

Бокка. Возьмем моторную. Главное, чтобы домашние ничего про нас не знали.

Палья. А если и узнают, подумаешь! Живем себе в деревне — и ладно.

Бокка. Приедут и заберут назад.

Палья. Не думаю. Они только рады будут, что отделались от нас.

Бокка. В тот раз, когда я сбежал из дому, отец сам приехал за мной.

Палья. Твой отец любил тебя, и ты был восьмилетним ребенком. Наши дети нас не любят. Мы с тобой старики, и никто за нами не приедет. Так что лучше не отказывайся от пенсии, которая, кстати, нам положена. А как на новом месте устроимся, пошлем телеграмму: мол, сообщаем адрес, живем хорошо, просим не разыскивать. Вот и все. А пенсию туда переведем. Видишь, Бокка, парень ты хороший, но тебе недостает практической смекалки. В облаках витаешь, мечтатель. Надеюсь, жизнь научит тебя разбираться, что и как на самом деле. На обе наши пенсии мы проживем вполне достойно, никого ни о чем не прося и не гоняясь за работой, которую нам все равно не найти.

Бокка. Мне бы очень хотелось, чтобы меня считали погибшим.

Палья. Но это невозможно, если мы исчезнем с вещами. А когда им сообщат, что мы исправно забираем пенсию, то какие уж тут погибшие.

Бокка. Но хоть самую-то завалящую работенку нам дадут!.. В крайнем случае, поможет деревенский староста. Тот меня любил. Сажал на колени — мы играли в лошадку — да приговаривал: «Рысью, рысью, рысью!» — и подбрасывал на колене.

Палья. Бокка, Бокка, то были иные времена, и того старосты уже нету.

Бокка. Поменяли, что ль? С какой стати?

Палья. Нельзя же целых семьдесят лет старостой работать. И с чего это вдруг человек, которого ты видел семьдесят лет назад, до сих пор жив? Сколько ему тогда было?

Бокка. Ну, для меня он был старик, а так десятков шесть, не больше.

Палья. Понимаешь ли ты, что сейчас ему вроде бы сто тридцать?

Бокка. При тамошнем климате да морском воздухе люди не мрут, как здесь.

Палья. Но все же сто тридцать, согласись, Бокка, — это слишком.

Бокка. А я вот читал, в России есть люди постарше того. Там у них на Кавказе одному сто шестьдесят стукнуло, и ничего. Жив-здоров и до сих пор пилит дрова.

Палья. Так то в России…

Бокка. Вот я и говорю, если в России кому-то сто шестьдесят, то почему у нас хотя бы одному не дожить до ста тридцати?

Палья. И этот единственный — непременно твой друг староста, так, что ли? Эх, Бокка, Бокка, хороший ты парень, однако фантазии — через край. И упрям как осел.