Чтение онлайн

— «Альфа» и «Бета» обрабатывают по сто двадцать гектаров за двенадцать часов, — ответил Володя, сверяясь с записями в блокноте. — а вот «Берта»…

— «Берта» требует особого подхода, — закончил я. — Но когда находишь с ней общий язык, работает не хуже остальных.

— Особый подход к технике? — удивился Лаптев. — Это несерьезно для учебного центра.

Семеныч, который присоединился к нашей группе, усмехнулся:

— А вы попробуйте с ней поработать без особого подхода. Сразу встанет и ни в какую не пойдет.

На учебном полигоне нас встретило впечатляющее зрелище. Дождевальные машины стояли на своих участках, их длинные консольные фермы возвышались над полем как металлические гиганты.

Система трубопроводов, насосные станции, пульты управления. Все это произвело сильное впечатление даже на московских гостей.

Макаров остановился возле центральной башни «Альфы»:

— Внушительно. А это импортная техника?

— Немецкого производства, ДМ-100 «Фрегат», — пояснил я. — Поставка по линии технического сотрудничества. Мы адаптировали ее под наши условия.

— И как результаты эксплуатации? — поинтересовался Беляев.

Володя развернул журнал наблюдений:

— За прошлый сезон обработали восемьсот гектаров. Урожайность на орошаемых участках выросла в полтора раза по сравнению с богарными землями.

— А обучение операторов сколько времени занимает? — спросил Макаров.

— Три недели полного курса, — ответил я. — Неделя теории, две недели практики. За полгода мы подготовили сорок два специалиста для семи районов области.

Лаптев записывал каждую цифру:

— Сорок два человека в год… А для союзного центра нужно минимум пятьсот. Понимаете масштаб задачи?

— Понимаю, — кивнул я. — Потребуется серьезное расширение материальной базы.

Беляев указал на пустое поле размером примерно пятьдесят гектаров:

— А вот здесь планируется строительство нового комплекса?

— Именно, — подтвердил Громов. — Земля выделена решением крайисполкома. Коммуникации можно подвести от существующих сетей.

Макаров прошелся по краю будущей стройплощадки, оценивая рельеф:

— Место подходящее. Ровная местность, удобные подъезды, рядом железная дорога для доставки техники.

— Иван Петрович, — обратился к нему Лаптев, — а не стоит ли рассмотреть альтернативные площадки? Может быть, ближе к областному центру?

Я почувствовал подвох в вопросе:

— Николай Павлович, здесь уже создана вся инфраструктура. Система орошения, мастерские, кадры. Начинать с нуля в другом месте, значит потерять три года работы.

— Виктор Алексеевич прав, — поддержал Беляев. — Экономически выгоднее развивать существующую базу.

Мы направились к зданию НИО, последнему пункту осмотра. По дороге Макаров расспрашивал о кадровом составе:

— А научные сотрудники у вас есть?

— Кутузов Петр Васильевич, лаборант-исследователь, — ответил я. — Плюс Елена Карловна Миллер, наш консультант по переводу технической документации.

— Этого явно недостаточно для центра такого уровня, — заметил Лаптев. — Нужны кандидаты наук, доценты, профессора.

В НИО Беляев с интересом изучал наши разработки. Самодельные приборы, чертежи модернизированной техники, образцы деталей, все это говорило о серьезной технической работе.

— А это что? — он указал на схему электрического трактора, над которой я работал в свободное время.

— Экспериментальный проект, — ответил я осторожно. — Попытка создать сельхозмашину на электрической тяге.

— Любопытно, — Беляев внимательно изучил чертежи. — А практические испытания проводились?

— Пока только теоретические расчеты, — признался я. — Для полноценных экспериментов нужна более серьезная материальная база.

Лаптев скептически покачал головой:

— Виктор Алексеевич, боюсь, такие эксперименты отвлекают от основных задач. Центр должен обучать работе с серийной техникой, а не заниматься фантазиями.

Макаров внимательно рассматривал схемы:

— А почему бы и нет? Советская наука должна опережать время. Если идея перспективная, стоит ее проработать.

К концу осмотра настроение московских гостей стало вполне благожелательным. Беляев делал заметки в блокноте, Макаров задавал конкретные вопросы о сроках и ресурсах.

— Общее впечатление положительное, — резюмировал заместитель министра. — База есть, кадры растут, результаты налицо. Можно развивать проект.

— Но потребуется серьезная реорганизация, — добавил Лаптев. — Новая структура управления, четкое планирование, контроль качества.

— Это само собой, — согласился Макаров. — Николай Павлович как раз и займется организационными вопросами.

Беляев посмотрел на часы:

— А теперь, товарищи, главная новость. Первая партия чехословацкой техники прибудет уже через месяц. Тракторы «Зетор-50», комбайны «Фортшритт Е-512», культиваторы и сеялки. Документация полностью на чешском языке.

Он сделал многозначительную паузу:

— Надеемся, у вас найдутся переводчики?

Я почувствовал, как все взгляды обратились ко мне.

— Найдем решение, — ответил я уверенно. — У нас есть опыт работы с немецкой документацией. Чешский язык освоим.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Беляев. — Тогда через месяц ждите первый эшелон.

Лаптев не упустил возможности вставить свое слово:

— Виктор Алексеевич, а не стоит ли заранее найти профессиональных переводчиков? В области наверняка есть специалисты.

— Николай Павлович прав, — согласился Макаров. — Техническая документация требует точного перевода. Ошибка может стоить дорого.

Возвращаясь к конторе, я размышлял о том, что увидел и услышал. Масштаб проекта действительно превосходил все ожидания. Два миллиона рублей, пятьсот специалистов в год, техника из трех стран, это вызов совершенно иного уровня.

Но больше всего меня беспокоило поведение Лаптева. Каждая его реплика направлена на то, чтобы подчеркнуть сложность задач и ограниченность наших возможностей. Он методично создавал почву для будущего перехвата управления проектом.

— Володя, — тихо сказал я молодому инженеру, — готовьтесь к серьезным испытаниям. Игра только начинается.