Чтение онлайн

– Здоговая, да. И слава богу! – улыбнулся доктор с привычной одесской фамилией Диминштейн. – Замужем?

– А что?

– Быго бы удивитегно, шо такая иженчина и ешо ничья…

– Замужем, замужем…

– Симя, значит… И шо муж?

– А шо муж?

– Укагывает у поте гица или же на печке сидит, шо тот буйвог из Мугома?

– Не понимаю я шо-то вас.

– И шо там понимать? Не понимает она! – по-одесски делано возмутился врач. – Я спгашиваю: «Муж габотает или кгутит бейцалы и погтит кгов?» Шо тут непонятного?

– А-а!.. Работает, конечно же!

– И шо он такое, позвогте спгосить?

– Военный.

– Майог? Погковник?

– Прапорщик.

– Мн-да… И в хогошем месте?

– Послушайте, Соломон Наумович, а какое это имеет отношение к моему осмотру? Вы, часом, не маньяк? Замужем, не замужем! Вам-то какая разница?!

– Газница? Повегте стагому евгею, шо мине уже без газницы! Токо, шо ви с дитем будете делать сама, есги бгаговегный не можит обэспэчить?

– Каким дитем?

– Вашим дитем, мигочка, вашим – ви вжэ имеете себе эту заботу…

– А…

– Как я вижю – а как я вижю, так мало кито видит в этом гогоде – так ви, догогуша, имеете сибе исем недель гадости.

– Какой гадости?!

– Та не гадости, а га-дос-ти! Ви шо, гусский язык не понимаите? Ви бе-ге-мен-на-я! Тепег понятно или где?

– Вы серьезно!

– Не, я тут сижу и багуюсь. Так шо? Ви таки хотите иметь сибе етот гэмбэль на усю ижизинь или оно вам надо, я спгашиваю?

– Вы!.. Вы!.. Вы что говорите?! У вас-то самих дети есть?!

Пожилой гинеколог хитро посмотрел на Лену и с легкой грустью проговорил:

– Я имел семь газ сичастие иметь сибе этот гэмбэл… Типег все выгосли и гасъехогись из дома… И шо?! Звонить в мой и моей Гозы идень гождения и говогить какии-то сгова можит любой идьет, а таки шобы ижить гядом, так это нема дугных… Так надо вам это или, я спгашиваю? Пока июноша не сказал сдгасти…

– А что, мальчик будет?

– Ну, я не ОН… Но за согок лет габоты… Мине так видится, шо таки музчина назгевает, и богшой, надо сказать, мужичище.

– Доктор!.. – Лена была вне себя от счастья. – Можно я вас поцелую?!

Она схватила ладонями лицо этого старого еврея и стала целовать, словно полоумная.

– А мине таки пгиятно, шо аж сэгцэ зайшлось, сгов нет. Но! Моя Гозочка иделала это немного иначе… И ия пгивык. Пгостите, мамочка, стагого ивгея…

– Соломон Наумович! – Лена просто светилась от счастья.

Но эта девчушка была не по годам практична, и теперь ее раздирали на части вопросы:

– Так, а шо мне теперь делать, ну, чтобы все было нормально? Что кушать, как себя вести? Ну, я не знаю, может, что-то специальное?

– Кушать все, шо хочется, есги сгедства позвогяют. Вести сибя хогошо, как и гяньше. Ви, мамочка моя, на удивгение кгепкая и здоговая иженчина, так шо…

– А-а?.. – Лена зарделась алым цветом – неудобно ей было задать этому пожилому врачу волновавший ее вопрос.

Только этот старый врач был мудр и умен, повидав на своем веку немало:

– И с бгаговегным ви тоже можите спать. Токо но! И я вам скажу, не так, как гяньше…

– А как? – Девушка покраснела еще больше.

– И шо ви такое пго мине подумаги – шо я стагый извгащенец?!

– Да я… Да… И в мыслях у меня…

– Ви знаите, догогуша, и я имею сибе дома пигу, на манер бензопигы «Дгужба-2», уже тгидцать пиять лет – зовут ее Гозочка. Ми познакомигись в етом самом кибинете, када она дала мине посмотгеть сибе под юбку, как и ви. Я тада бил еще могодой, къясивый юноша с гаячей кговью. И так она мине тогда понгавилась, моя Гозочка, шо пгямо в етом самом кгесге ми и исдегаги нашего Сэмэнчика… Могодость, могодость… – Старый гинеколог улыбнулся своим мыслям. – Так она мине ту встгечу посейчас помнит. Говогит: «Шо это такое за габота илазить девушкам в тгусы? Так у тибе пол-Одессы дитей бегаит, или я не помню за Сему?!» А я гаячий бил, надо вам сказать, сумасбгод. Токо моя Гозочка висю мою гоячность исибе узяла. И слава богу…

– Так, а как же мне теперь?..

– Как и усегда, токо чуть-чуть по-дгугому…

– Это как же?

– Ваш муж, пгостите, имеет-таки сильно большой или не очень?

От такого вопроса лицо Лены стало пунцовым:

– Большой…

– Вот и не отдавайтесь стгасти, хотя это навегняка тяжило, а контгогигуйте пгоцесс. Шоб гъянды не задевать…

– Это как?

– А юки у вас на шо? Гучками, гучками мигого пгидегживаите, шоб дите не помять. Вот вам мой совет, стагого евгейского вгача… И изнаите шо, пгиходите к мине каждый месяц на посмотгеть – вам погезно, а мине стагому пгиятно. – Старый доктор хитро улыбнулся, бросив взгляд на точеные Ленины ножки, едва-едва прикрытые модной мини-юбочкой модели «солнцеклеш». – На такую кгасоту ггех не смотгеть – это ж пгосто угыбка Моны Гизы…

…Она проснулась как-то сразу, вспомнив во сне свое недельной давности посещение доктора Диминштейна. И тут же забеспокоилась – ночью Медведь был словно ураган, торнадо, налетевший на одинокую, беззащитную девушку. И она попыталась было поначалу последовать советам старого гинеколога… Но какая такая имелась в мире сила, могущая остановить этих влюбленных сумасшедших?!

Теперь Лена чутко прислушивалась к своим ощущениям. И не обнаруживала ничего страшного. Наоборот. Сладкая истома усталости разливалась по всему телу. Как это бывало и раньше после неистового, неудержимого напора Медвежьей страсти.

«Ах! Хорошо-то ка-ак!» – Она потянулась всем телом, выгнув спину, словно насытившаяся пантера, и уткнулась носом в крутое плечо мужа.

– Хр-р-р! – зарычала она и куснула Игоря.

В ответ – ноль эмоций, только мирное посапывание уставшего человека.

– Хр-р!!! – Лена укусила сильнее.

Тот же результат.

– Да это не медведь, а толстокожий бегемот! – возмутилась она. – Да я ж тебя сейчас на клочки раздеру!

Она бросилась на Игоря и… В ту же секунду ее рука с острыми ноготками попала в капкан Медвежьей «лапы»…

И все…

Прапорщик спал (или делал вид, что спал) дальше. Проснулась только его рука…

– Пусти! – завизжала Лена весело. – Сломаешь ведь!

В этот момент поднялась вторая Медвежья лапа и приложила указательный палец к губам.

– Ш-ш-ш! Прапорщик спит! – проговорил Игорь, и рука безвольной плетью опала на свое прежнее место.

– Ах!.. Ах ты ленивый жирный свин!!! – Лена задохнулась от возмущения. – К нему пристает, можно сказать, навязывается…

– Нагло навязывается… – вставил Медведь, не открывая глаз.
– …Нагло навязывается красивая, абсолютно обнаженная (стоял жаркий август) женщина, а он «Спит!», видите ли, и даже ухом не ведет! Да он вообще ничем(!) не ведет! – Она продолжала пытаться высвободить свою руку. – Да другой бы на его месте… Гад ты, Барзов, вот ты кто!