Чтение онлайн

Дядюшка подал знак опричнику. Тот скрылся в ближайшем кустарнике, а спустя несколько минут из воды, поросшей ряской, вынырнул толстый канат. Он быстро натянулся, а вслед за тем по нему с берега спустилась небольшая плоскодонка. В этом допотопном плавучем устройстве уже сидел Никита с длинным шестом в руках. Он кашлянул, напоминая, что пора отправляться.

– Я сейчас, – кинул Баренс, протягивая мне руку. – Как бы то ни было, мальчик мой, мы с тобой всегда можем сочинить красивую легенду для института о том, где я находился, как вы меня спасли и почему у нас не было иных вариантов, кроме как активно вмешаться в дела этого мира.

Я молча покачал головой.

– Неужели мои слова тебя не убедили? – нахмурился дядюшка.

– Напротив, я склонен полностью доверять вашим оценкам, – не выпуская руки лорда Джорджа, негромко проговорил я. – Но я не стану обманывать институтское руководство.

– И позволишь утопить Европу в крови?

– Я доложу на базу, что мне удалось встретиться с вами, что ваши доводы вполне совпадают с моими личными наблюдениями, и потребую создать комиссию для пересмотра запрета на оперативное вмешательство.

– Мы рискуем потерять драгоценное время.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

– Каков наглец, – покачал головой мой дорогой родственник. – Ладно, делай, как считаешь нужным. Верю, наша следующая встреча уже не будет обставлена такими предосторожностями.

Он отсалютовал мне и двинулся к болотному перевозу.

– Дядя! – окликнул я его. – Скажите, а зачем вам понадобилась корона российского царя?

– Это длинная история, мой дорогой племянник, – развел руками непревзойденный мастер интриги. – Отложим ее до следующего раза.

По утверждению экспертов службы технического обеспечения, шанс выхода из строя аппаратуры закрытой связи настолько угасающе мал, что свет убогой лучины перед ним кажется северным сиянием. Поэтому, когда после моего доклада базе на канале образовалось устойчивое молчание, я встревожился – не выпал ли тот самый редкостный шанс.

– Что же, по-вашему, я должна сообщить руководству? – выдавила барышня Европа-Центр, вновь обретая способность говорить.

– Можете доложить, что это своеобразная забастовка на рабочем месте.

– Полагаю, начальство этому не обрадуется.

– Скорее всего, – согласился я. – Но мы здесь не для того, чтобы радовать начальство. Я настаиваю на том, что сложившаяся обстановка требует углубленного изучения и особого разбора на месте.

– Надеюсь, вы все же не собираетесь участвовать в этой, так сказать, забастовке на стороне Джорджа Баренса?

– Я полагаю необходимым быть рядом с ним и действовать согласно обстановке.

– Но вы обязаны задержать отступника и препроводить его в институт!

– Если таково будет решение специальной комиссии, то непременно. Однако я считаю подобные меры абсолютно неоправданными и, более того, фатальными для этого мира.

– Я изложу вашу точку зрения руководству, – завершая дебаты, недовольно отрезала диспетчер, окончательно теряя надежду на возвращение сбрендивших агентов в стойло. – Но советовала бы еще раз хорошенько подумать. Конец связи.

Молчание, снова воцарившееся в эфире, предвещало бурю. Оставалось лишь предполагать, как именно отреагирует высокое начальство на демарш сорвавшейся с цепи агентуры, но в том, что грозные небеса разверзнутся, роняя молнии и громы, сомневаться не приходилось.

– Капитан, ты это все серьезно? – раздался встревоженный голос Лиса. – Это ж мятеж на броненосце «Потемкин»! Я понимаю, шо, как всегда, хуже некуда, и местное прогрессивное человечество бьется в истерике, в один голос взывая о спасении, но нас с тобой из-за этих самых голосов с работы, на фиг, выкинут без выходного пособия.

– Могут, – честно сознался я и добавил после секундной паузы: – Я бы, наверное, так и поступил.

– Ай, молодца! Какой умный мальчик! Возьми на полке пирожок, – хмыкнул Сергей и заговорил неожиданно серьезно: – Шо на тебя нашло? Я, конечно, понимаю, крутить руки Баренсу и тащить его к камере перехода – занятие неудобопредставимое. Но в принципе, когда мы сюда подряжались, такой расклад оговаривался как один из теоретически возможных.

– Верно, – подтвердил я. – Но дело в том, что, как мне представляется, Баренс действительно прав в своих оценках.

– Прав, лев… Я шо-то запамятовал, ты по штату кто? Научный секретут или матерый опер? Откуда нам знать, какие резоны у разработчиков? Они, как водится, высоко сидят, далеко глядят, все видят.

– Несомненно. Но ошибка здесь и сейчас действительно грозит миллионными жертвами и кардинальным поворотом исторического процесса. И если воспрепятствовать этому – не наша с тобой задача, то зачем мы вообще нужны?

– О, именно этот вопрос скорее всего руководство и заинтересует. И пойдешь ты маршевым шагом в палату лордов – торговать фейсом, а я как личность, не представляющая более интереса для интересов британской короны, белым лебедем стартую в родные края. Не совсем ясно, чем я там буду заниматься. Ну да ничего, на страх врагам заделаюсь депутатом. Годочков пяток отсижусь, от работы отдохну за госсчет. Опять же, – он поднес к лицу свои кулаки и начал их внимательно разглядывать. Те были не слишком велики размером, но оказывали на противника сокрушительное действие. – Хоть будет на шо глянуть на заседаниях нашего Великого малого курултая. А то я как-то наблюдал эпохальную битву за микрофон. Бездарные пижоны! Полчаса рубки – и ни одного трупа. За шо народ деньги платит?

– То есть я так понимаю, – перебил я Лисово повествование, – что ты со мной.

– Ну, если взглянуть на глубину этого вопроса с высоты историко-философского нонконформизма, то в данный момент я с Вишневецким. Но оставлять тебя без присмотра – это же ж… приличные люди меня не поймут.

– А если серьезно?

– Серьезно… – протянул Лис. – Ты считаешь, что поступаешь так, как должен поступить?