Чтение онлайн

«У Нафраима…»

Если вардари существуют, то он один из них. Рюген вздрогнул. Мысли о них никогда ему не нравились. Гаула его знает, что правда, а что вымысел, но одно можно сказать наверняка: не только торговля влекла людей изо всех уголков мира в Наклав. Ходили слухи, что в его тёмных закоулках скрывается что-то неприятное. Слухи о людях, которые не стареют. Но сколько из тех, кто приезжает сюда, действительно верят в существование долговечных?

А из тех, кто верит, сколько приезжают сюда в надежде стать одним из них?

Как кто-то может хотеть прожить хоть один лишний день в этой юдоли печали?

Кто это сказал? Кто-то из тех, с кем он пил… Точно, тот сторож, которого выгнали с работы. Все знают, говорил он, что самые закоренелые преступники работают вместе. Можно поймать гада, торгующего волчьей кровью в кабаке, можно поймать его шефа, можно поймать шефа его шефа, но рано или поздно кто-нибудь остановит эту цепочку. Где-то там, наверху, есть люди, которых никто не видит, не слышит и не трогает. Люди, к которым нельзя безнаказанно подобраться. Он тогда радовался, тот сторож, что его всего лишь выгнали, а не отправили прямиком в Друкну. После этого он всего себя заблевал.

В ту ночь Рюгена одолевали разные мысли. Нафраим поручил ему одну работу, а он всё испортил. Это случилось больше года назад. Интересно, ему повезло, что его не повесили, или это лишь вопрос времени? Возможно, он подписал себе смертный приговор, когда сбежал, не признав своей ошибки? Нафраим – могущественный человек, но если он один из них…

Рюген огляделся и внезапно понял, насколько одинок. Валил снег. Рюген спрятался от него под лестницей узкого арочного перехода. Холод пронизывал его до костей, ноги промокли, а зубная боль стала невыносимой.

Неужели всё вот так и закончится? Неужели он замёрзнет насмерть и превратится в камень? Смешается ли его кровь с кровью волка и кровью простых преступников и потечёт ли в канаву под кругом Наклы, чтобы другие продолжали путешествовать и наслаждаться жизнью?

Рюген прислонился лбом к стене, ударил рукой по камню и застонал. Это не он. Он не бедняк-дурачок с плотов. Не лоботряс. Он любит праздники, но не блюёт на себя. Он не боится могущественных людей, он должен быть одним из них. Улица – не его дом, его дом среди тех, у кого есть всё.

К тому же он не был рабом крови, он употреблял очень мало. И редко. Он принимал кровавые жемчужины ради наслаждения. Они ведь прекрасны. Он никогда не употреблял столько, чтобы появилась опасность заболеть волчьей хворью. Он не принадлежал к числу идиотов, которые считали, что волчья кровь подарит им вечную жизнь. Это никогда не было его целью.

Но он никогда раньше не умирал.

– Знаете, как жители Фимле называют крепость Наклаборг?

Королева потянулась за чайником. Увидев её движение, слуга бросился от двери к столу, но она остановила его почти незаметным жестом и наполнила обе чашки. Нафраим забеспокоился: посчитал, что она желает поговорить с ним с глазу на глаз.

– Они называют её самым страшным замком в мире! – Она обвела рукой зал, как будто хотела подчеркнуть абсурдность такого мнения.

Нафраим не решился рассказать ей, что все называли Наклаборг самым страшным замком в мире, включая жителей Наклава.

– Они видели её только снаружи, ваше величество.

Она огляделась по сторонам с недовольством, которого зал не заслуживал. По меркам Наклаборга зал был уютным, в его великолепной отделке господствовал синий цвет. Свод цвета моря покоился на бледно-голубых балках, сходившихся посередине зала. Тех, кто находился в зале, будто поймали и засунули в синий колокол.

Нафраим беспокойно зашевелился. От потрескивания дров в камине у него возникало неприятное ощущение, что за спиной разгорается пожар.

– Кто сказал вам такое, ваше величество?

– Король Марген. Я на днях вернулась из Скауга.

– Скаугенцы называют Наклаборг точно так же, но, возможно, об этом король Марген не упомянул?

Она улыбнулась.

– Вы считаете, мы можем сделать вывод, что архитектуру используют в политических играх?

– Ваше величество, Тервия триста лет назад обрела независимость из-за расшитой подушки.

Королева заразительно рассмеялась. Душевная женщина, такая мягкая, что её невозможно сломать. Нафраим на протяжении столетий наблюдал, как приходят и уходят регенты, и поймал себя на искренней надежде на то, что королева Дрёфна будет править долго. Но для этого он, разумеется, должен держать дистанцию, а королева усложняла ему задачу больше, чем он хотел признать.

– Хуже всего то, что он ставит меня в затруднительное положение, – расстроенно сказала она. – Если я начну ремонт, он решит, что я делаю это ради него, что он обидел меня, не так ли? Так что сейчас я ничего не могу поделать с этим чёрным колоссом!

– Можете пригласить его на экскурсию, ваше величество. Покажите ему этот «чёрный колосс» и объясните, что народ – это история, а здесь она написана на каждом камне.

Дрёфна растянула губы в смущённой улыбке.

– Думаю, сначала мне самой надо сходить на такую экскурсию.

Нафраим удивил сам себя, рассмеявшись.

– Скромность к лицу вашему величеству, но это нагромождение камней на протяжении тысячелетий побывало всем, начиная от маяка и заканчивая крепостью. Никто не знает всей его истории.

Королева отпила чаю, разглядывая Нафраима поверх кромки чашки. Нафраим ругал себя за то, что так легко сбил её с пути. Вопрос о его возрасте уже не за горами, а после этого вопроса обычно наступало время перемен. Новая роль, новая история, новые подкупы. В худшем случае за всё это придётся расплачиваться жизнями. Мир уже не такой, как прежде, сейчас вряд ли найдётся хоть что-то не зафиксированное. Раньше наследовать самому себе было легко. Сейчас это стало утомительным и рискованным процессом. Он должен вернуть Дрёфну к теме, на которую та хотела поговорить.

– Я унаследовал множество книг, ваше величество, но о хвори я знаю больше, чем об истории Наклава. Я так понимаю, что именно поэтому я здесь?

Королева отставила чашку и посмотрела на него.

– Клеменс не доверяет вам, вы знаете?

– Он умный человек.

– Хотите сказать, он прав?

– Я хочу сказать, что, если бы глава Стражи врат доверял всем подряд, это было бы не умно.

Дрёфна хмыкнула.

– Он сказал то же самое. Но ещё он говорит, что вы – выдающийся учёный и мы должны благодарить вас за то, что врата до сих пор работают.