Чтение онлайн

Лоренцо, как и ожидалось, работал в своём кабинете, и склонившись над столом, читал какое-то письмо. К заседаниям подеста Альбиции всегда подходил очень тщательно, готовился заранее, хотя что греха таить, в красноречии и умении спорить ему и так не было равных в Совете Семи.

Райно увидел, что стол брата завален бумагами, поверх которых лежали запонки и тёмно-синий шёлковый галстук.

— Впереди напряжённый день? — спросил Райно, указывая на беспорядок.

— А ты как думаешь, кариссимо? — криво усмехнулся Лоренцо, исподлобья посмотрев на брата, и снова склонился над столом. — Вся эта история, как видишь, идёт от плохого к худшему. Так что пришлось принять дополнительные меры…

— Какие ещё меры? — настороженно поинтересовался Райно.

Лоренцо выпрямился и небрежно бросил письмо на стол.

— Пришлось пожертвовать прекрасным витражом в базилике, — произнёс он, махнув рукой в сторону площади, видневшейся за окном. — Пусть горожане думают, что это воры, пользуясь непогодой, залезли, чтобы украсть ценное в святом месте. Не поделили добычу и один зарезал другого. Городу нужно внятное объяснение, почему на канале утром были констебли и жандармы. Дом Скалигеров пожертвует на восстановление витража приличную сумму, а негодяя повесят на площади после карнавала. Всё так и должно быть.

— А негодяя что, уже поймали? — насмешливо спросил Райно, подходя к столу.

— Конечно, поймали, кариссимо, что за вопрос! Уж не хочешь ли ты сказать, что командор Альбано плохо делает свою работу? — криво усмехнулся Лоренцо. — Я, конечно, успел прибраться, но тебе стоило бы поторопиться, кариссимо, потому что время на исходе. Сколько ты ещё будешь вести своё расследование?!

Лоренцо был в такой ярости, что вместо того, чтобы кричать, говорил на удивление спокойно, и даже дружелюбно, и только подёргивание уголка губ выдавало крайнюю степень раздражения.

— Повремени с тем, чтобы вешать невиновного, кариссимо, — холодно произнёс Райно, — и послушай меня.

Лоренцо скрестил руки на груди и кивнул.

— Говори, если есть что сказать, а то мне ещё выступать перед Советом.

— Два человека привезли тело на площадь. И одним из них была женщина.

— Женщина? — Лоренцо прищурился, но как будто даже не удивился. — Хм…

— Женщина по имени Клара. Пока не знаю, кто она, но вот ещё одна деталь. Если не брать в расчёт путану, которая была одной из жертв, то все девушки были когда-то кружевницами в пансионе Святой Лючии. Это, конечно, ещё требует проверки, но я уже почти уверен в этом, — Райно опёрся пальцами о край стола. — В видении Дамиана разглядела патрицианку и зеркало в луже крови, а ещё подвал, в котором всё это проводилось. По моему мнению, всё указывает на ритуал, связанный с зеркалом. Джино Спероне, которого зарезали на острове Мурано, раньше бывал в нашем доме. Это его наша мать притащила из цверрского гетто, отдала в стекольную гильдию и оплатила его обучение! И то зеркало, которое стоит в комнате нашей матери — его сделал Джино. А маэстро Позитано соврал мне, сказав, что этот Джино ничего из себя не представляет. Как раз представляет — он был одним из тех, кто делал самые дорогие зеркала. Кстати, ответь мне на вопрос: за каким дьяволом ты поселил Дамиану в комнате нашей матери? Для чего?

— Ну… а почему нет?

— Ну, а почему да? Ренцо, я ведь тебя знаю. Ты никогда не делаешь ничего просто так. И уж это точно сделано не просто так! Не лги мне бога ради! Если ты хочешь, чтобы это дело быстрее раскрылось, может, пора раскрыть и все карты? — раздражённо воскликнул Райно.

— Я просто хотел проверить, есть ли в ней древняя кровь. И велел монне Джованне поселить её в комнате с зеркалом. Не конкретно в этой, а в той, где оно стоит. Да и какая разница? — Лоренцо нетерпеливо взмахнул рукой. — Комната как комната! Ты не о том думаешь, Райно!

— Ну и как, проверил? — спросил Райно, не сводя глаз с брата. — Что именно ты хотел увидеть?

— Ты мне лучше скажи, к чему мне весь твой рассказ о Джино и зеркалах? — отмахнулся Лоренцо.

— К тому, что скорее всего, после смерти нашей матери кто-то пригрел способного Джино Спероне. И кто-то продолжил искать то, что искала она — способ возродить зеркало. В первую очередь я подумал на Ногарола, потому что пансион находится под покровительством их семьи и эти кружевницы, как мне кажется, совершенно не случайны. А ещё маэстро Позитано и его ложь… Но патрицианка, которая узнала про цверрский обряд от мамы Ленары, это жена дожа. И у неё есть очень весомый мотив. А в третью очередь, это семья делла Бьянко — как ты помнишь, они вообще лишились своего осколка зеркала после смерти Моники. И старая синьора делла Бьянко помогала нашей матери в осуществлении её безумного плана, а значит, вероятно могла знать Джино Спероне. Для их погибающего дома вопрос возрождения зеркала — это вопрос первостепенной важности.

— Так ты больше не считаешь виновными только дожа и его жену? — спросил Лоренцо тихо.

— Нельзя никого сбрасывать со счетов. Но сегодня в театре мы постараемся выяснить, кто была эта патрицианка. И если это догаресса Оттавиа — мы тоже об этом узнаем. Я думаю, что тот подвал, который видела Дамиана, находится на острове Повильи. Кирпичная кладка, тайник доктора Гольдони… Место уединённое и пользуется дурной славой. Где ещё убивать девушек, если не там. Мы отправимся туда завтра и всё выясним. Найдём место убийства — найдём и убийц.

— Очень надеюсь, что к началу карнавала ты выяснишь всех виновных.

— Убийца тоже хочет всё завершить к началу карнавала. А он уже послезавтра. Так что у нас очень мало времени. И…

Райно поймал взглядом текст письма, лежащего на столе.

— …ты что, запросил разрешение на брак?

— Почему тебя это удивляет? — фыркнул Лоренцо. — Насколько я помню, сегодня ты должен дать ответ насчёт Беатриче Ногарола. И если ты не полный дурак, кариссимо, то ответ этот будет положительный. Ну, а мне тоже нет никакого смысла тянуть с решением.

— Ты же понимаешь, что едва это письмо увидит Совет, кто такая монна Росси, станет известно каждому в Альбиции?! — воскликнул Райно с раздражением.

— Это закономерный факт, кариссимо: помолвка подеста Альбици — событие, которое не спрячешь в кармане. Да и теперь нет смысла скрывать — я сделал предложение монне Росси.

— И она уже согласилась? — спросил Райно, ощущая, как связки в горле стали какими-то сухими, будто эти слова, произнесённые вслух, что-то сломали внутри.

— Райно, ты сам подумай, какая девушка в своём уме откажется от такого предложения? — усмехнулся Лоренцо. — И раз мы говорим об этом… Зная твою нелюбовь к цверрам, я могу рассчитывать на то, что в этот раз ты не польстишься на мою женщину? Пообещай мне, Райно, что история не повторится.

— Разумеется, — сухо ответил Райно, ощущая, как каменеет лицо. — Я и цверра? Серьёзно? Нет, кариссимо, я не настолько отчаялся.

— Вот и отлично. В таком случае в театр нам сегодня стоит пойти втроём. Будет странно, если ты явишься в ложу вдвоём с моей невестой.

— Да… Разумеется. Главное, не увлекайся сильно ролью жениха и не мешай… своей невесте делать её работу, — Райно развернулся и направился прочь из кабинета.

— Кстати, ты же помнишь, что в этом году карнавал отрывают Ногарола? — услышал он вдогонку. Лоренцо, опередив брата, подошёл к двери и сам её открыл. — И я подумал, что будет символично, если все бумаги нашего будущего союза мы подпишем как раз у них на балу. Для тебя же это не проблема?

Каждый год карнавал открывали балом в одном из правящих домов Альбиции. В этом году наступила очередь дома Ногарола.

После будет целая неделя торжеств, а в первый день нарядные лодки поплывут от сестьеры Джорджино по Гранд-каналу в сторону сестьеры Карриджи и повезут гостей в карнавальных костюмах в палаццо Ногарола. Самая красивая лодка получит золотого «Крылатого льва» — символ Альбиции, и право на следующий год открывать карнавал.

Райно посмотрел на брата тяжёлым взглядом и спросил: