Чтение онлайн

– Никак Василич на премию купил.

Он открыл дверь, достал веник, смахнул с лобового стекла и фар снег и сделал реверанс, приглашая Таню. Однако Таня… Таня сметала снег длинной щеткой, на длинной ручке с голубых «Жигулей». На конце ручки была лопаточка с зазубринами, чтобы счищать наледь с лобового стекла. Николай обычно в таких случаях пользовался простой мелкой расческой, зубья быстро ломались, поэтому в «бардачке» валялось штук десять этих расчесок. Николай оторопел. Он подошел к Тане, от работы на морозном воздухе она еще больше разрумянилась, глаза сияли. Николай, почти заикаясь от удивления, но внешне равнодушно, по-деловому, спросил:

– Так это, что – Ваша машина?

Таня утвердительно кивнула.

– И Вы что, умеете на ней ездить?

– Нет, вожу на веревочке. – Таня завела мотор, чтобы машина прогрелась и вышла из машины. – До свидания, спасибо за чай, было очень вкусно.

Она протянула Николаю свою маленькую руку, обтянутую кожаной перчаткой. Николай обнял ее ладошку обеими руками. Так они и стояли, пока Таня непроизвольно не запрыгала, то на одной, то на другой ноге. Она тихо-тихо вынула руку, села в машину и аккуратно выехала на дорогу.

Таня обожала машины! С детства ее возили – сначала дедушка на огромном «ЗИМе», потом папа на черной «Волге». То есть возили водители, но маленькая Таня смотрела в окно, с трудом дотягиваясь до стекла, крутила руками, представляя, что она крутит руль и сама едет на машине. В шестнадцать лет она стала приставать к папе, чтобы он научил ее управлять автомобилем. Петр Данилович любил машины и с радостью начал учить дочь. Но свободного времени было очень мало, и он перепоручил Таню своему водителю, опытному надежному парню. Марианна Гавриловна страшно волновалась, требовала «прекратить это безобразие», даже плакала. Но отец и дочь твердо стояли на своем. Таня записалась на автомобильные курсы при ДОСААФ, где изучила устройство двигателя внутреннего сгорания, карбюратора, четырехступенчатой коробки передач. Карточки с «картинками» правил дорожного движения она разгадывала, как ребусы, «Правила дорожного движения» выучила наизусть, на всю жизнь. На восемнадцатилетие папа подарил любимой дочке новые голубые «Жигули» последней на то время модели.

В субботу утром Таня поехала в Библиотеку иностранной литературы. Там был заказан американский журнал, из которого она считала необходимым перевести статью для своей диссертации. Она собиралась провести в библиотеке не более часа.

Когда Таня открыла журнал, приготовила блокнот и ручку, она вспомнила вчерашний визит на кафедру. Николай Александрович готовил чай. Она плохо помнила его лицо, но руки… Он ловко справлялся с кипятильником, аккуратно наливал в чашки заварку из чайника… Его руки – тонкие, с длинными пальцами – делали все быстро, изящно…

Таня потрясла головой, пыталась углубиться в английский текст. Когда она подняла голову, на больших часах в читальном зале было 16-00. Из двух больших листов статьи она перевела одну колонку. Николай Александрович мешал ей. Он появлялся через каждые три строчки текста. Таня безнадежно махнула рукой, сдала журнал и поехала домой.

Марианна Гавриловна очень обрадовалась, что дочка, наконец, так рано вернулась. Она суетливо накрывала ужин, ласково, приговаривая:

–Танечка, я приготовила твои любимые котлетки, пюре и зеленый горошек, а на закуску – вот, семга и греческие маслины из баночки.

Таня взяла вилку, ковырнула котлетку, поклевала зеленый горошек, сказала:

– Мамочка, спасибо, – и быстро ушла в свою комнату.

Диссертацией заниматься не хотелось. Она уютно устроилась на диване и взяла книгу современного французского писателя Марселя Пруста «По направлению к Свану». Это было неожиданное издание книги буржуазного писателя-экзистенциалиста в Советском Союзе. Вся московская интеллигенция сходила с ума. Книга была о любви. Таня, не отрываясь, читала. Про себя она думала, что такой любви не бывает, не может быть на свете. Постепенно глаза слиплись и Таня заснула.

В воскресенье она встала свежая, веселая. С удовольствием доела вчерашнюю семгу и села работать над диссертацией. На столе лежало огромное количество листов бумаги, исписанных крупным школьным почерком. Таня их разрезала, что-то вклеивала, потом перепечатывала на маленькой югославской машинке «Юнис» ярко-рыжего цвета.

О Николае Александровиче она решила больше не думать. Потому что она понимала, что не может быть того, чего не может быть. Тем более, Николай Александрович не оставил свой телефон.

В понедельник с утра она уехала в институт. У нее было две пары лекций в группе аспирантов. Затем она вела семинары у первокурсников. Почти на ходу пообедала в студенческой столовой. Пошла в институтскую библиотеку.

Через две недели у нее предстоял последний и самый сложный кандидатский экзамен по теории управления социалистическим народным хозяйством. Таня вернулась домой в восемь вечера, измученная, уставшая.

Марианна Гавриловна посмотрела на нее взволнованно и как-то загадочно. Дело было в том, что часов в шесть вечера в квартире зазвонил телефон. Марианна Гавриловна взяла трубку в прихожей. Петр Данилович в большой «зале» смотрел фильм о сотрудниках советской милиции, которые раскрыли группу расхитителей социалистической собственности.

В трубке раздался уверенный интеллигентный мужской голос:

– Здравствуйте, Марианна Гавриловна. Это Николай. Можно Таню к телефону?

– Таня еще в институте, готовится к экзамену.

Она сделала небольшую паузу.

– Позвольте узнать? С кем имею честь беседовать?

– Я – новый аспирант кафедры, Николай, я хотел напомнить Тане, чтобы она перекинула мне версию Word на дискету.

Марианна Гавриловна насторожилась.

– Таню вы можете попросить об этом в институте.

Николай пояснил:

– Дело в том, что я сейчас редко бываю на кафедре. Я недавно перевелся из Ленинградского университета. Мой отец получил новое назначение. Он очень занят, целые дни на работе, а у мамы больное сердце. Я вынужден помогать родителям, обустраивать новое жилище.

Марианна Гавриловна ехидно поинтересовалась:

– А чем же так занят ваш папа?

Николай, скромно пролепетал:

– Да дело в том, что его назначили заведующим Отделом идеологии ЦК КПСС.

Последовала долгая пауза.

Марианна Гавриловна, подобострастно, прошептала:

– Николай, я обязательно все передам Тане.

На этом разговор почти закончился, но Николай вспомнил, что у Тани нет его телефона. Он прокричал в трубку:

– Будьте любезны, запишите мой телефон.

Марианна Гавриловна долго ходила и искала листочек бумаги, ручку. Взяла трубку.

– Коленька, я записываю.

Когда Таня ужинала, мама тихонечко подошла к ней сзади и прошептала на ушко:

– А тебе звонил Николай – ваш новый аспирант. Просил срочно перезвонить.