Чтение онлайн

Татьяна Петровна со многим была согласна. Но она не была пьяна, вшива, чесоточна, не страдала открытой формой туберкулеза, по ней не прыгали блохи. Она продолжала сидеть. Рыбки надоели.

— Будьте любезны, кофе! — она привстала, сняла пальто, итальянскую шаль, и обратилась к охраннику, который стоял наготове, почти рядом. К чему он готовился?

— Повесьте одежду в гардероб, — и протянула свое грязное пальто и линялую шаль.

Охранник взял одежду, держал на вытянутой руке и ждал дальнейших распоряжений. Татьяна Петровна непроизвольно махнула левой рукой.

— Да повесьте же одежду, на мне нет вшей и блох!

На бриллиант попал луч солнца. В салоне сверкнула молния. Это заметили все присутствующие. Элеонора Леонтьевна знала это кольцо. Самый богатый и самый «чокнутый» клиент часто делал маникюр, педикюр, стригся, брился. За него боролись все сотрудники салона. На его чаевые можно скромно прожить месяц. Элеонора Леонтьевна применила метод дедукции: эта клиентка — воровка. Элеонора подошла к дальнему охраннику и что-то сказала на ухо. Охранник заорал на весь салон:

— Сашек! Работаем!

Татьяну Петровну окружили, вынули из кресла и прицепили наручником к руке Сашка.

Татьяна Петровна похвалила бойцов:

— Чисто сработали!

Через минуту подъехала полиция. Проверили паспорт. Видова Татьяна Петровна. Прописка. Московская область. Одинцовский район. Деревня Барвихинское, улица Березовая Аллея, дом № 17. Полицейский повращал полушариями глаз. Внимательно осмотрел жену миллиардера. Его смутила дата прописки. Два дня назад. На всякий случай, он спросил:

— Олег Борисович дома?

— Нет, он уехал на работу, будет после восьми вечера.

— Откуда у Вас его кольцо?

— Это — свадебный подарок.

— Я могу ему позвонить?

— Конечно. Телефон в сумке, достаньте сами, мне мешает наручник.

— Спасибо, у меня в базе имеется номер телефона господина Сикорского.

Видимо, господин Сикорский приводил очень убедительные аргументы в защиту своей жены. Майор полиции постепенно краснел, правая рука непроизвольно поднялась к фуражке, отдавая честь бомжихе и воровке в наручниках.

Прошло два часа. Владик, кудесник, волшебник, постриг Татьяну Петровну «именно так». Седину затонировали. На короткой стрижке она была незаметна. Татьяну Петровну поили кофе, из ресторана принесли теплый омлет. С Элеонорой Леонтьевной договорились о консультационных услугах по шопингу. За каждую покупку Элеонора получала 10 % от ее стоимости. Если учесть, что у Татьяны Петровны толком не было трусов, а гардеробная в спальне по площади, как хороший бутик, Элеоноре можно было начать выбирать новую машину.

Татьяна Петровна практически каждый день ходила в салон на процедуры. Ей делали жесткий и мягкий пилинг лица, маски из черной икры и многое другое, о чем она прежде не имела представления. Ее тело обмазывали теплым шоколадом, обвертывали дальневосточными водорослями, натирали болгарской белой глиной. Массажист просто издевался над ней, когда раскладывал по позвоночнику груду горячих камней, а потом терзал ее тело колючим валиком. Он выворачивал Татьяне Петровне лопатки, больно щипал шею и плечи, на ягодицы лепил силиконовые присоски, и сразу же их отдирал. Татьяне Петровне казалось, что главная цель, поставленная Элеонорой Леонтьевной, — сделать из госпожи Видовой отбивную котлету. Через два дня после начала процедур Элеонора подбросила Таню в автомобильный салон «Мерседес Бенц» на Можайском шоссе, и «девочки» выбрали черный лаковый «Гелендваген». Муж Татьяны, Олег Борисович, распорядился насчет опытного водителя. Охранником и помощником Татьяны Петровны был назначен Сережа. После процедур обедали в каком-нибудь уютном ресторанчике и ехали в город, по магазинам. Элеонора честно отрабатывала свой процент.

Салон, магазины — это необходимость. Работа — это жизнь. Дети — это счастье. Так считала Татьяна Петровна. О мужчинах она не думала. Ее жизненный опыт подсказывал, что мужчины — это горе.

Приезжал Васька. Он на три дня частным самолетом Сикорского летал в Осло и в Стокгольм представляться. Ваську представлял первый вице-президент компании, отличный мужик. Василий пытался расспрашивать о шефе, но первый вице-президент уходил от ответов. У него самого было не меньше вопросов к молодому протеже президента «Промнефти». По компании стали ходить фантастические слухи. Но парень, очевидно, не дурак. И на том спасибо.

Васька привез матери, как сувенир, шерстяной норвежский кардиган, такую длинную кофту без пуговиц, с национальным орнаментом. Кардиган был роскошен, но на улице — плюс тридцать! Татьяна Петровна примерила обновку, поцеловала сына и повесила «самый дорогой подарок» в гардеробную.

Василий рассказал Татьяне Петровне много интересного. Оказывается, Сикорский — геолог в третьем поколении, его дед и отец прошли Кавказ и Сибирь вдоль и поперек, оставили архивы, в которых содержатся планы и научные обоснования освоения Сибири на ближайшие 100 лет. Это еще не все. Олег Борисович решил подарить весь свой пакет акций «Промнефти» и других нефтяных и газодобывающих компаний Василию, «для большего веса» молодого топ-менеджера. Васька сиял. Татьяна Петровна испугалась.

— За что — все это? За какие грехи? Господи!

Как она боится за сына. Разве, он справится, устоит? А люди, окружение! Такие вещи не прощают, не спускают с рук.

— Вася, куда тебя занесло. Я во всем виновата! Но мной воспользовались без моего согласия, и моим сыном тоже.

Васька удивился:

— Мам, ты не рада? Не боись — прорвемся! Я — умный, как… Сикорский. — Василий чуть не сказал — отец. Если бы не отец, ничего бы этого не было.

Василий уехал. Татьяна Петровна стала обустраивать новый кабинет. Жизнь продолжается, надо действовать. Все слезы она уже выплакала до дна.

Через месяц Татьяна Петровна стала такой, какой она должна была быть. После очередной поездки по магазинам, Татьяна, измученная, вошла в прохладный холл своего нового дома. Сережа тащил пакеты с одеждой. Гардеробная была заполнена почти наполовину. Татьяна Петровна решила, что программа-минимум выполнена. Предстояло много других, более важных дел.

На улице — очень жарко. Татьяна — в светлом льняном брючном костюме, черной шелковой майке. На ногах — мягкие, замшевые туфли-балетки, совсем без каблуков, через плечо — изящная черная сумка. В холле сидел Олег Борисович. Татьяна не сразу его заметила, он просто утонул в огромном кресле. На журнальном столе обычная картина — бутылка виски и сигара. Таня привыкла к этим запахам и перестала их замечать. Олег вылез из кресла, внимательно осмотрел свою жену.

— Знаешь, не хватает в уши. Поедем на «Третьяковский», в «Графф» купишь себе в уши.

Таня именно сегодня была в этом самом дорогом ювелирном салоне, скорее, похожем на сейф со стеклянными, пуленепробиваемыми витринами. Она любовалась серьгами из розовых бриллиантов. Но желтые бриллианты, по мнению продавца, шли ей больше. Продавец, похожий на английского лорда, не сводил глаз с Таниного кольца.

Сикорский долго смотрел на Таню. Она стояла перед ним, и не дышала, как на приеме у врача терапевта.