Жемчужина боярского рода
Шрифт:
— Привет, Еж, — окликнул меня начальник кордона. — Твои наниматели уже прибыли. Мы еще затемно за ними послали, как только грани выстроились в ключ. Боярычи ждут в комнате для встреч.
— Спасибо, Петрович, — кивнула я, мысленно усмехаясь. Ранние пташки, надо же. Подскочили сразу, как пришло известие, что уже можно отправляться. Неужели Николай тоже встал на рассвете? За ним отдельно прислали кого-то от Снежинского? Кузен в прошлом терпеть не мог подниматься раньше полудня, представляю, в каком он настроении. — Надеюсь, все прошло гладко.
Начальник в ответ усмехнулся, его глаза заблестели.
— Гладко, как наждак. Особенно когда я сказал им, что дополнительные платежные документы им придется согласовывать с канцелярией самостоятельно. Кордон и проводники не обязаны волочь на себе всю столичную бюрократию. Они до сих пор переваривают это известие.
— Отлично, — пробормотала я, направляясь к комнате для встреч. Было все же немного волнительно. Да, узнать во мне Оленьку трудно, почти невозможно. Но вдруг? Николай все же мой кузен и знает меня с детства.
Когда я вошла, взгляды всех четверых обратились на меня. Снежинский, Николай и Орловский стояли у стола, за которым мы с ребятами обычно пили чай с Марфиными пирогами, явно напряженные. Их наряд и манеры резко контрастировали с моим видом и поведением.
— Приветствую, господа, — сказала я, скрестив руки на груди. — У нас тут проблема. В договоре четко указано, что я сопровождаю только троих. Четвертый боярыч лишний.
— Мы понимаем ваше беспокойство, Еж, — начал Игорь, стараясь говорить спокойно. — Но у нас есть приказ от канцлера. Николай Барятинский обязан присоединиться к нам.
— Не нанималась тащить четвертого подопечного, — отрезала я. — Так еще и платить за это будет корона. А от нее больше бумаг, чем денег. Оно мне надо?
Что интересно, Снежинский после моих слов переглянулся с Орловским так, будто опять заранее поспорил на мою реакцию. И выиграл.
Их рыженький спутник вообще слился со стеной, он всю дорогу вел себя как зайчик и не отсвечивал.
Зато Николеньку буквально всего перекорежило. Он меня не узнал, но зато по-настоящему взбесился оттого, что какая-то девка смеет перечить и ставить условия.
— Ты забываешься, простолюдинка! Тебе приказывает боярыч! Делай что велено и не задавай вопросов!
Глава 7
В комнате повисло напряженное молчание. Орловский со Снежинским обменялись весьма недовольными взглядами и подобрались, как перед боем. Даже рыженький тихушник резко вскинулся, в его голубых глазах мелькнула неясная тень, заставившая мои инстинкты насторожиться. Хорошо еще, ни один боярыч не рискнет колдануть так близко от аномалии, а то дело могло бы плохо закончиться.
В комнату переговоров на шум стали заглядывать мои коллеги. Заглядывать, осматриваться, делать заинтересованные лица. «Водить жалом», как принято было говорить на нашем профессиональном жаргоне про ситуацию, когда тебе что-то не нравится и ты пытаешься осознать, что именно. Даже Петрович отвлекся от своих бумаг и встал в дверях.
— Послушайте, сударь, — его голос прозвучал гулко, словно удар колокола, — мы, конечно, со всем уважением. И почтение к древности вашего рода имеем, опять же. Но здесь граница. А она свои законы знает и любит. Ей столичные не указ. Здесь мы сами решаем, кого брать в поход, а кого нет. И если Еж откажется, никто ее не заставит. Ну разве что его царское величество лично пожалует и вежливо попросит.
Другие проводники одобрительно закивали, поддерживая Петровича.
Николенька аж слегка побледнел и заполошно оглянулся на остальных боярычей. Но те живо сделали вид, будто рассматривают березу за окном и все происходящее их никак не касается.
— Это так, — подтвердила я, понаблюдав эти танцы вокруг иерархии. — Проводник может отказать любому, кого сочтет негодным.
Николай побледнел еще сильнее, на этот раз от злости, вперился в меня пылающим взглядом, явно хотел что-то высказать, уже даже рот приоткрыл…
— Как у вас тут интересно!
Новый персонаж возник за моей спиной словно призрак. Просочился сквозь ряды коллег, аккуратно отодвинул в сторону Петровича и с независимо-нахальным видом прислонился к косяку.
— Снежинский, я смотрю, твои организаторские способности по-прежнему оставляют желать лучшего. Там, где ты, сразу срач и затруднения.
— Вьюжин, — голосом моего бывшего жениха можно было заморозить весь кордон и как минимум половину аномалии, — что ты здесь забыл? Не помню, чтобы звал тебя посоветоваться.
— Меня не надо звать, я и сам люблю развлечься. Так что тут у вас? Какой-то дурак из твоей команды пытается рассорить великие роды с гильдией проводников? Как мило!
Я постаралась слиться с фоном и незаметно отползти чуть в сторону по стеночке, мысленно проклиная собственное невезение последними словами. Только Алексея Вьюжина здесь не хватало… Не дай бог, он сейчас тоже достанет из кармана какую-нибудь бумажку от канцлера и заявит, что тоже должен присоединиться к экспедиции с особым поручением!
Если такое случится, я сразу откажусь, даже выплачу неустойку из накопленных денег. Но в одной компании с двумя боярычами, ненавидящими друг друга с детства, я никуда не пойду! Мертвым деньги не нужны.
Алексей Вьюжин самой судьбой был создан для того, чтобы соперничать и воевать с Игорем Снежинским. Оба рода были из первой боярской сотни. Равны по богатству и влиянию. Владели одной стихией, только у Снежинских холод шел в обрамлении воды, а у Вьюжиных — в обрамлении ветра.
Парни даже родились в один год и один месяц, с разницей в неделю. Ну и наконец, внешне оказались похожи как братья, хотя Снежинские и Вьюжины никогда не роднились ближе чем через седьмое колено. Оба сногсшибательные блондины с правильными чертами лица, высокие, поджарые, быстрые и грациозные, как хищники.
— Тебя не спросили. — Игорь старательно делал вид, что присутствие парня, с которым они дрались и соперничали все младшие, средние и старшие курсы академии, его вовсе не волнует, разве что слегка раздражает своей неуместностью.
— Конечно, не спросили, и очень зря. Господин… как вас там? — Вьюжин сделал вид, будто припоминает фамилию Николеньки. — Барятинский, верно? Я бы настоятельно рекомендовал вам вести себя прилично. Канцелярия его величества крайне неодобрительно относится к тому, что родовитые, но капризные боярычи могут нанести вред государственным интересам на границе с аномалией.