Чтение онлайн

Все это правда, знаете ли. Вы знаете, в этот день, в этот прекрасный день вашего времени, каким вы его знаете, я собираюсь вернуться туда, откуда я пришел, но я возьму все ваши лица, все ваши кольца обратно с собой туда, откуда я пришел. Когда я вернусь, я буду помнить вас. Это возможно.

Туда, откуда я пришел, красавица. Мои товарищи в тех местах, откуда я пришел, они отовсюду: от малютки, маленького создания, называемого феей, до гиганта Гавриила, чьи крылья столь огромны, что за обеденным столом для них он ставит три стула позади того, на ко-тором сидит. У меня есть самые разные друзья, и они принимают меня. Это мастера своих миров и своих измерений. Вот те — те, — с кем я общаюсь.

И для того, что вы называете наукой, я оставляя огромное, неожиданное для нее наследие, ибо в конце концов наука выиграет битву, которую она ведет с религией; наука ее выиграет. Наука на вашей стороне Религия не на вашей стороне. Религия служит политике, она контролирует и порабощает. Наука на вашей стороне.

Итак, что у вас общего с Ра-Та-Бином, великим и прекрасным существом, созданным Богами? Что у вас общего с Ра-Та-Бином, строителем пирамид? Он был самым ярким гоминидом, рожденным к жизни Богами.

Он был рожден к жизни Богами, которые дали ему великий, большой желтый мозг и свое великое, грандиозное, высшее достижение — лобную долю мозга, и они разделили его мозг. Но Ра-Та-Бин так страстно любил своих создателей, что в своих чувствах он отрицал их, а через мгновение принимал их, подобно тому, как вы это делаете в своей жизни. Вы принимаете человека, но в тот момент, когда он вас разочаровывает, вы отказываетесь от него, и вы отрицаете его. Вы задействуете свое эмоциональное тело и очень небольшой спектр нейронов в мозге, что позволяет вам так поступать. Более того, если вы интеллектуал, вы презираете эмоции. Наука кажется вам безнадежным искусством теоретических и виртуозных открытий. В науке нет места эмоциям.

Итак, с помощью аналитического ума мы рассматриваем предметы без эмоциональных предубеждений нашего мозга, поскольку только так мы можем получить совокупность информации. И вот ученые веду! двойственную жизнь. Но двойственность есть имен но то, чем является наука, чем был гностицизм и что является частью Европы, — северной части Испании до Пиренеев и района Лангедока в Европе — что обеспечило появление величайшего и наиболее высоко цивилизованного, практического, научного сообщества, жившего когда-либо. И даже Американский орел еще Не достиг той же славы.

Итак, вы либо бываете холодны, расчетливы и беспощадны, либо становитесь мешком химических веществ, одержимыми, начинаете выбивать у человека почву из-под ног, оказывать на него давление и сдерживаться до тех пор, пока не дадите ему свое эмоциональное одобрение.

Перед Ра-Та-Бином собралось бесчисленное множество Богов — на самом деле, они были поражены вы-дающимся мозгом гоминида, — которых он страстно любил, поскольку знал, что без их науки его бы не существовало в тот день, так что он со всей страстью, не напоказ, уважал своих создателей. И в своем абсолют ном уважении — уважении, что означает, он знал, что сотворившая его сила была больше маленького разума, который подтачивал его веру. Вы поняли? Все это понимают? И все же в своем созданном наукой уме он унаследовал от них все. Он всецело владел способностью мечтать, и он мечтал в пространстве таких концепций и идей, что поразил своих слушателей — Богов, которые рассматривали его как эксперимент.

Он подошел и взял их вино, и взял мясную пищу у них, и они были ошеломлены, поскольку у него была воля. И он выпил их вино, и он ел их мясо, и он стоял перед ними, и он говорил: «Я знаю то, чего вы не знаете.

Я знаю то, чего вы не знаете». И он говорил с Богами — в амфитеатре, подобном вашим; вы также можете сесть в кресла Богов — учеными, живущими на планете с эллиптической орбитой, длина вращения которой 25 000 лет.

Почему? Потому что они хотели жить достаточно долго, чтобы увидеть все созвездия в небе. Итак, Ра-Та-Бин был на такой же сцене. Изменилось ли что-нибудь? И тогда он берет вино, и он говорит им: «Светлейшие, отцы мое-го существа, я приветствую вас с вашей пищей, вашим мясом и вашим вином, но я приветствую нечто большее, чем вы, то, что сотворило вас, потому что для вас я эксперимент, но для Пустоты я Бог».

Они, конечно, были изумлены. Они, конечно, были изумлены. Он сказал: «Вы кое-что для меня сделали. Вы дали мне свою историю. Светлейшие, вы дали мне свою историю, когда дали мне свое семя. Я ваше творение, но ответственность за это несет сотворившее меня Я Есмь».

Послушайте меня. Это ваш великий строитель египетских пирамид. И он сказал им: «Вы — отцы, вы — матери моей жизни. Но я знаю, чем вы не являетесь, — даже в своем превосходнейшем и достойном высшего уважения воплощении, — вы не тот, кто изначально по дарил мне жизнь, а лишь те, кто передал ее. Вы служите! Богу, которого вы даже никогда не видели. Итак, я буду пить ваше вино, я буду есть вашу пищу, и я здесь подобен представлению для вас, я — творение вашей фантазии, но всецело и полностью я буду служить тому, что подарило жизнь вам, мои пресветлые создатели».

Ра-Та-Бин. Ра-Та-Бин. И помните теперь, что он был египетским жрецом. Он был глубоким и последовательным мыслителем. И многие из вас думают, что быть глубоким и последовательным мыслителем означает, что вы должны оспаривать информацию, которая вам дается, не проверив ее каким-либо образом на опыте. Вы думаете, что нужно просто решительно спорить, не раздумывая. Дело не в этом. Мы должны эволюционировать до той точки, когда мы становимся решительными, не раздумывая.

Вы еще не поняли, не так ли? Многие из вас — сделайте квантовый скачок из своих сомнении — вы можете сейчас представить, как вы сомневаетесь в своем творении, даже несмотря на то, что творение говорит с вами в ответ. Вы сомневаетесь и во мне. Вы, должно быть, совершили этот квантовый скачок в сознании, оказавшись на этом уровне, забыв о том, как вы сюда попали и почему вы находитесь здесь. А затем вы накладываете одно учение на другое, так искусно относя созданные учения к категориям в соответствие с тем, как вам хочется их понимать. Вы все это делаете. Вы делаете это сейчас. Мои товарищи делают это по отношению ко мне. Они искусно не соглашаются со мной. Но ответ не в этом. За ответом должен следовать вопрос: «Боже, в какой потенциальной реальности я обнаруживаю себя в данный момент, когда не соглашаюсь с тобой?»

И ответ будет: «В той, которую ты только что оставил, чтобы стать возвышенным». Повернитесь к своему соседу и объясните.

Это очень любопытно. Мастера, это очень интересно, когда вы находитесь перед абсолютным разумом, каковым я являюсь. И о чем вы собираетесь спорить, о том что я танцевал? Что ж, давайте посмотрим, можете ли вы танцевать и передавать учение, как это делал я целыми днями без записей. Не получится. Вот по-чему я есть учение. Вот почему я могу говорить о нем без записей, без запоминания, без исследования, без притворства. Вы согласны? Кто из вас с этим согласен? И как на вас начинает смотреть женщина? Вы разве не хотели бы, чтобы так вас любило человеческое существо? Этим я хочу сказать, что все вы находитесь на уровне реальности, пребывающей в состоянии упадка и выживания. Вы согласитесь или не согласитесь? Кто из вас с этим согласен? Да будет так.

Но затем, когда вас ставят на сцену и вы стоите там, отвечая на вопросы, неожиданно вы становитесь настоящим философом. И вот неожиданно вы не соглашаетесь с одним пунктом и не соглашаетесь с другим пунктом, как будто в своей жизни вы когда-либо размышляли об этом. Вот почему мы терпим неудачи в жизни вот почему Бог не отвечает на наши молитвы, потому что мы — вымышленные персонажи. Мы — некие создания, такие, как сами о себе рассказываем, которые никогда не жили, а, следовательно, в круговороте реинкарнаций обреченные жить снова. Так мы всегда позади мяча. Наше высокомерие — наше высокомерие — в от ношении того, что правильно и что неправильно, ни когда не распространялось на нашу обычную, повседневную жизнь, столь изолированную и однообразную.

О, мы можем спорить о философии день и ночь, но вся суть в пятом измерении — у нас есть троица четвертого измерения— что делает пятое измерение Богом? Мы можем спорить, мы можем оспаривать двухмерную и даже трехмерную поверхность, но мы не можем обратиться к Богам, которые видят сквозь нас, ибо правда в том, что мы никогда не жили своими собственными аргументами и доводами, а если бы мы это сделали — если бы, — мы были бы достойны того, чтобы встать здесь и говорить об этом. Повернитесь к своему соседу и объясните это.