Чтение онлайн

– К вашим услугам, если вы нуждаетесь в помощи!

– Не откажусь.

И, пока они поднимались по склону холма, рассказал историю с Латроншером, которую таксист выслушал с живейшим интересом.

– Вот только чего не могу понять, это зачем вам понадобилось прятать все свои находки в этом богом забытом уголке?

– Прежде всего, Сен-Клу – не такой уж заброшенный уголок. Это совсем рядом с Парижем, и вид отсюда открывается великолепный. И потом, нам, археологам, до сих пор полагалось сдавать все, что мы извлечем из раскопок, прежде всего нашему правительству, но теперь все чаще и чаще – правительству той страны, где велись раскопки. То есть, если речь идет о Египте, приходится делать подарки англичанам. А что касается меня лично, то это сильнее меня: существуют предметы, с которыми я просто-напросто не в силах расстаться, – прибавил Адальбер жалобным тоном, отчего его спутник расхохотался.

– Военные трофеи, дорогой мой! Военные трофеи! В этих случаях каждый за себя! Вот мой девиз! – провозгласил бывший казачий полковник, и в его смехе Адальберу почудились отголоски конского ржания.

Свои слова Карлов сопроводил довольно чувствительным тычком локтем в бок Адальберу, который в несущейся по дороге машине не мог ответить тем же, не рискуя жизнью.

– У меня тоже кое-что было по этой части... А вот мы и приехали!

Карлов остановил такси рядом с маленьким домиком, сложенным из песчаника и окруженным садиком. «Рено» стоял у входа, одно из двух верхних окон было освещено.

– Что будем делать? – спросил Карлов.

– Войдем, разумеется! – ответил Адальбер, открывая щеколду на калитке, преграждавшей вход в эти скромные владения, после чего они поднялись по трем ступенькам крылечка.

– Как поступим с дверью? Высадим? – предложил Карлов.

– Вам своего плеча не жалко? В таких домишках прочные двери...

И под любопытным взглядом полковника Адальбер вытащил из кармана орудие, которое вставил в замочную скважину. Через некоторое время дверь бесшумно распахнулась.

– Господи, где вы этому научились?

– Когда я был мальчишкой, то страстно увлекался слесарным делом, – кратко объяснил Адальбер, не вдаваясь в подробности.

При свете карманного фонарика, зажженного археологом, они вошли в небольшой, выложенный плиткой коридор, на другом конце которого начиналась узкая, плохо вымытая деревянная лестница. Подняться по ней так, чтобы ни разу под ногами не скрипнула ступенька, было нелегким делом, но в конце концов с бесконечными предосторожностями им удалось добраться до площадки, куда выходили три двери. Свет виднелся только под одной из них. Адальбер осторожно повернул ручку, дверь отворилась, показав неубранную комнату, посреди которой стоял человек без пиджака. Он потягивался и широко зевал, да так и застыл с открытым ртом, когда увидел перед собой двоих мужчин, один из которых, вооруженный большим армейским пистолетом, был одет в длинную серую блузу и фуражку с лакированным козырьком, какие носят шоферы такси, а второй, одетый скорее элегантно, держал в одной руке электрический фонарик, в другой – браунинг. Но все это снаряжение, видимо, не слишком его смутило, во-первых, потому, что парень был настоящим колоссом, уверенным в своей силе, а во-вторых, потому, что он явно не впервые оказывался в подобной ситуации.

– Чего вам надо? – проворчал он, медленно опуская поднятые руки.

– Чтобы ты оставил свои руки там, где они находятся! – заявил Карлов, который, к изумлению своего спутника, продолжил разговор по-русски, и хозяин комнаты ответил ему на том же языке.

– Да с чего вы вдруг заговорили по-русски? – возмутился Адальбер.

– Потому что он русский. Я даже могу вам сказать, что он с Урала, я узнал акцент... Впрочем, ничего удивительного в этом нет, потому что наш копеечный Наполеон тоже русский. Этого парня зовут Борис Карагьян, он работает на бегах и не понимает, чего мы от него хотим.

– А ведь это очень просто понять: всего только адрес твоего хозяина, приятель! В обмен на это мы не причиним тебе никакого зла, – объяснил Адальбер, для убедительности размахивая пистолетом перед носом у парня.

Но тот принялся хохотать во все горло, а потом разразился новым потоком слов на языке Пушкина.

– Оставайтесь с ним! – сказал Адальбер. – А я пойду осмотрю дом. Может, у меня появится какая-нибудь мысль насчет того, где они прячут Морозини. В таком небольшом домике вряд ли найдется много тайников.

– Идите! А мы тут еще поболтаем...

Когда речь шла о том, чтобы осмотреть какое-нибудь помещение, Видаль-Пеликорн управлялся с этим получше многих полицейских. Для начала он обыскал соседнюю комнату, где явно кто-то жил, потом ванную, спустился на первый этаж -там всю площадь занимали довольно большая комната и кухня, затем в подвал, в котором не нашел ничего, кроме полных и пустых пивных бутылок. Он со вздохом снова поднялся наверх, надеясь, что полковник добился лучших результатов... И тут раздался выстрел, потом по лестнице прокатилось что-то вроде асфальтового катка, сбросив Адальбера, наполовину оглушенного, к ее подножию. Затем хлопнула дверца и раздался звук мотора, но как раз в это мгновение по лестнице прокатилось пушечное ядро, снова хлопнула дверца, и снова послышался звук мотора отъезжающей машины...

Адальбер, еще не совсем пришедший в себя, уселся на нижней ступеньке и попытался собраться с мыслями. Впрочем, ему не составило особого труда восстановить картину: Борис, должно быть, сумел вырваться от полковника, который теперь, бросив его, Адальбера, пустился в погоню. Упрекать его было не в чем: Адальбер и сам поступил бы так же, только теперь приходилось искать способ вернуться в Париж. К счастью, до вокзала отсюда недалеко...

Адальбер поднялся, потер ноющую поясницу и отправился в кухню, чтобы выпить стакан воды и посмотреть, нельзя ли сварить себе чашку кофе: до первого поезда оставалось никак не меньше двух часов.

Найдя все, что искал, он поставил воду на газовую горелку и, зажав кофейную мельницу между колен, принялся крутить ручку, одновременно стараясь освободить голову от всяких мыслей, в надежде, что там появятся новые, более ясные. Затем, пока кофе процеживался, распространяя восхитительный запах – вполне можно быть преступником и любить качественные продукты! – он снова осмотрел дом, но ничего интересного не нашел.

Он едва успел сесть за стол и взяться за дымящуюся чашку, как у дома остановилась машина. Адальберу достаточно было немного вытянуть шею, чтобы убедиться: это было такси Карлова, а в следующую минуту и сам полковник появился в кухне и застыл от изумления перед открывшимся ему зрелищем.

– Только не говорите мне, что вы намерены здесь поселиться...

– Я и не собираюсь здесь селиться, я просто ждал, когда пойдет первый поезд, потому что не рассчитывал на то, что вы вернетесь. Хотите кофе? – прибавил он и, не дожидаясь ответа, пошел искать вторую чашку. – И, может быть, вы расскажете мне, что произошло?

– Произошло то, что нам надо было связать этого типа, – буркнул Карлов, усаживаясь напротив. – И то я не уверен, что этого было бы достаточно: настоящая стихия! Поначалу он отвечал на мои вопросы. Не слишком охотно, но, в конце концов, отвечал, и вдруг он бросился на меня. Тогда я выстрелил и ранил его. Это я понял, потому что услышал стон, но ему не составило ни малейшего труда даже после этого уложить меня на обе лопатки. Дальнейшее вам известно. За исключением того, что я за ним гнался до Версаля, где он сумел оторваться.

– А что вам удалось выяснить?

– Очень немного. Он упрямо твердил, что работает на бегах, что понятия не имеет ни о каких Наполеонах – даже о Наполеоне Первом, – и что приятель, с которым он вместе живет, сейчас в больнице, потому что лошадь его лягнула. А вам удалось что-нибудь найти, кроме кофе?

– Еще меньше, чем вам! Если только Морозини не закопали где-нибудь в дальнем конце сада, его здесь нет, потому как здесь нет ни одного местечка, где его могли бы спрятать. Впрочем, этого и следовало ожидать! Если его держат в плену, то наверняка хорошо охраняют... О боже! С ума можно сойти! Иногда я начинаю верить, что они его убили! – прибавил он внезапно севшим голосом и надавил на глаза кулаками.