Чтение онлайн

Илча через силу выдавил усмешку. Ведь как получается: за удачей хоть всю жизнь гоняйся - не догонишь, даже если в шаге притаилась, а тут как нарочно… Где бы ни пристроился, а старый знакомец уж тут как тут. Будто нет другого места!

– Ну что?
– нетерпеливо окликнула Танит.
– Совсем не хочешь на представление? И глазком взглянуть? Одним-единственным?

Она откинулась на подушках, поигрывая браслетом. Озорные пальчики, очень озорные… Но сейчас ему не до озорства. Отец Скании шутить не любит, и если сегодня старик решил, наконец, сдаться, то у Танит скоро будут браслеты из чистого золота. А еще папаша его будущей супруги не любит ждать. Надо идти, и по дороге непременно привести в порядок мысли, чтобы не вляпаться в беду ненароком.

Сейчас Илча жалел, что мало спал этой ночью, однако если дело выгорит, то эти золотые кудри он увидит нескоро. И еще много чего. Кошка. Редкостная, но не из тех, что шляются подворотнями. Роскошная, как золотисто-медовая рохши откуда-то с востока Индурги. Сам он, правда, живьем никогда таких не встречал, но картинок перевидал немало. Старик торгует их шкурами, среди всего прочего.

– Ну, что ты застыл, словно камень? Или мне найти кого-нибудь другого для сегодняшнего вечера?

Женщина отбросила браслет и принялась накручивать змеящуюся прядку на пальчик. Раздражена.

– Пойти туда? С тобой? В такое скопище народу? Да ты с ума сошла! Знаешь, кто там соберется? Да там… знакомца какого-нибудь встретить, что плюнуть!

С чего бы? Что за глупый каприз, совсем на нее не похожий? Или это из-за его упрямства?

Лучше бы не злить ее по пустякам, пришла запоздала мысль, а то еще на самом деле найдет кого-нибудь… Для Илчи до сих пор загадка, почему Танит выбрала его. Говорит, что любит, но он же не дурак. Ведь были же и побогаче, и попредставительнее. Да и молод он для нее. Танит значит "темнота", вот она и темнит. Но день когда-нибудь наступит… И очень скоро.

– Так рисковать! При всем народе! Да еще сегодня!
– Вопреки собственным опасениям, Илча тоже начал раздражаться вслед ее глупому упорству.
– Из-за чего? Из-за какого-то стихоплета заезжего? Нет, ты вспомни, чем играть вздумала! Вспомни!

Злость всегда подступала внезапно. Ведь только что он был спокоен и даже, вроде, деловит.

Женщина одним движением соскользнула с постели. Едва набросив покрывало, потянулась за чашей. Медленно, словно нехотя, подалась вперед.

– Ну, и зачем же тогда так злиться? Из-за какого-то стихоплета?
– поддразнила она и тут же пригубила, не сводя глаз с Илчи.
– Забудем, если так. Тебе это тоже не помешает, - протянула чашу ему.
– Мне совсем не нравится, когда ты злой.

Не нравится, а подмигнула. И выгнулась так, будто ей только того и надо. Так, что покрывало едва удержалось на плечах, немного соскользнуло и все.

– Только вина мне сейчас не хватало, - через силу буркнул Илча.
– Я пойду уже. И кончен разговор. Забудем.

Вблизи от нее злость истаяла сразу же. И чего он взъелся?

– Уже?
– Танит коснулась пальчиком распущенной шнуровки его кадамча.
– И прямо так? Не лучше ли одеться? Как ты думаешь?
– в зеленых глазах плясали искорки.

Наверно, это от вина они так блестят.

– Может, тебе помочь?
– Она пригубила из чаши еще раз.

– Ты не умеешь, - притворно вздохнул Илча, невольно принимая ее игру.
– Вот на другое ты способна…

– Что поделаешь… Так тебе помочь?
– тонкие пальчики прошлись по завязкам.

– Мне пора, Танит. Слышишь, совсем пора.

– Еще есть время, - прошелестели ему на ухо.
– Может быть, это в последний раз…

Его словно толкнули.

– Как это, последний?

Танит отступила, Илча подался за ней.

– Как это, последний? Что ты молчишь?

Он снова шагнул вперед, не давая ускользнуть. Женщина еще раз пригубила из чаши, одарила непонятным взглядом, словно примериваясь, удостоить ли его ответом.

– Танит!

– Я была у Иберии…

– Так вот в чем дело! Опять к гадалке ходила!
– Можно вздохнуть с облегчением.
– И что она тебе наговорила? На этот раз?

– Эй, полегче, - она непонятно усмехнулась, как тень мелькнула.
– Это всего лишь гадалка. Ты ведь гадалкам не веришь? Зачем же тебе знать, что она сказала?

– Я хочу знать, в какую ерунду веришь ты, - Илча вновь терпеливо вступил в ее игру.

– А я не хочу говорить.

– Проклятье, ты только что сказала, что это последний раз! Танит!

– Пусти, ты расплещешь вино, - казалось, все внимание женщины поглотили неловкие попытки освободить свои локти.

Он отшвырнул чашу в угол.

– Теперь ты можешь говорить?

– Нет.

– Почему, укуси тебя змея?

– Есть вещи…

Будто она нисколько не обеспокоена скорой разлукой, уж скорее возбуждена, - вон как глаза блестят.

– Да скажешь ты, наконец, женщина!

Должно быть, она решила, что достаточно его помучила.

– Есть вещи, что сбываются, если про них рассказать.

Уже легче.

– Глупость!
– уверенно бросил Илча.

– Ну, если так, то о чем тогда разговор?
– Танит вновь отступила, и он пошел следом, как привязанный.

– Я ни разу не видел, как сбываются глупые предсказания!

– А мне вот пришлось, - она закуталась в покрывало, что прежде почти ничего не скрывало. Точно вокруг стало зябко.
– Я раньше не говорила… Иберия предсказала смерть моего мужа. День в день. И не только это. Я верю ей.

– Чепуха! Он же… ты же сама говорила, как он с полгода от недуга маялся! И все хуже! Тут каждый что угодно напророчит.

– А умер, подавившись рыбьей костью. В разгаре весны, точно в серединный день Восточного Дракона. Она так и сказала: когда Дракон наберет полную силу, то схватит его за горло. Вот я и ждала, дождаться не могла.

Да, не жаловала она своего супруга… но речь-то не о том.

– Мало ли что бывает…

– А ты не верь, - легко согласилась Танит, воспоминания о прошлом не надолго ее смутили.
– Но я - другое дело. Мне не запретишь. И если суждено расстаться… то лучше уж сразу. Чего ожидать понапрасну? Я и так всю жизнь прождала. Ты-то свою удачу поймал.

И не понять чего она усмехается. Чтобы горечь скрыть? Или правда ничуть из-за того не горюет?

– А для кого я старался?
– опешил Илча.
– Не для тебя ли?

– Хм… - принялась она похаживать кругами, потирая хорошенький лобик.
– А не ты ли сказал, что добьешься всего, чего захочешь? Причем тут я? Ну да, это я свела тебя со Сканией. И ты мне обязан. Но что с того, когда дело сделано?

– Пока что еще не сделано, - он еле сдерживался. Безумно хотелось чего-нибудь. То ли руки стиснуть до боли, чтобы вскрикнула, то ли вовсе наброситься.
– И разве не ты мне все уши прожужжала своей Сканией да ее папашей? Разве не ты все это задумала? Думаешь, мне это очень по нраву пришлось? Да мне с самого начала противно было! И сейчас тоже! Думаешь, я бы сам не добился, чего мне надо? Это ты все: "скорее" да "вернее"! А теперь поворачивать поздно! Так что сиди тихо да жди, пока дело сделается.