Чтение онлайн

И тут след, по которому он шел так долго, обрел хозяина, Илчу осенило. Вот кто был его попутчиком от самой пещеры, вот откуда странная неуловимость и невидимость! Он явился из прошлого, и потому всего лишь мерещился, манил и пропадал вдалеке неясной тенью, оставляя за собою "след", видимый только Илче. Вернее, его Жемчужине.

Нужно срочно уходить. Немедленно. Плевать, что поздний вечер, что скоро ночь, и ворота, наверно, уже заперты. Можно и в ночлежном доме переночевать. Но слепая тоска, донимавшая Илчу последние полгода, лишала решимости, не находилось сил отсюда выбежать, не глянув даже одним глазком, хоть разок, напоследок. Или хотя бы прислушаться к знакомому голосу. Но рассказчик потерялся за общим гулом. На этот раз не доносилось ни смеха, ни одобрительных возгласов. Илча подождал. Похоже, новое наваждение закончилось, и лучше поскорее выметаться, без лишнего любопытства.

Он направился к выходу и запнулся, не дошедши.

– Анхадэр Орф, "Дороги", - было сказано рядом так громко, что Илча вздрогнул.

Громкоголосый походил на захудалого знатника. Из местных. Платье вычурное, но недорогое, и не для дороги припасенное, привычным глазом оценил Илча.

– Ну да, Орф. Заказывали про дороги - получайте дороги. Я и не говорю, что мои стихи.

Недалеко от них поднялся Ветер. Точь-в-точь такой, как в пещере, разве что взгляд неспокойный. Илча застыл.

Ветер глянул на своих приятелей, будто испрашивал у них поддержки, но те завозились, завздыхали разочарованно. Теперь им куда интереснее не россказни слушать, а поглядеть, чем у этих двоих закончится.

– Сам-то только на дешевые стишки способен, - продолжал подначивать обидчик, рождая у Илчи безотчетное желание ткнуть его сверху носом в обод тяжелой кружки. Так оскорбить лучшего из стихотворцев!

Люди уже оборачивались, предчувствуя потеху. Ветер промолчал, но шагнул вперед, медленно, картинно. И вид у него был вызывающий донельзя. Тут Илча с ним заодно. Всем сердцем и силами. И если дойдет до потасовки, то он тоже не подкачает. Оскорбитель неловко вскочил и потянул длиннющий клинок. В свалке с таким только мучиться. Илча встал прямо за ним, на всякий случай, чувствуя, как у того дыханье сперло. Тонковаты поджилки у этого господинчика.

Говор понемногу затихал, а Ветер вышагивал все медленнее. Оказалось, он и не думал бросаться на обидчика. Обогнул Илчу, заглянул в глаза мимоходом, точно обжег. Знакомый огонь, Илча мечтал о таком же… в давние времена. Стихотворец взмахнул рукой… Илча зачарованно глядел на то, что видел бессчетное множество раз и чего уже никогда не надеялся увидеть. Еще шаг… еще взмах… вот так…

Он ловил что-то ускользающее - не слова, их немало теснилось внутри, но ритм. Ритм и образ, без которого нет начала, вокруг которого мир отвердевает, обретает жизнь и границы. И маленькая светлая фигурка у ворот не замедлила явиться. "Кто может вольный ветер привязать… Я не смогу, не стоит и пытаться". Вот нужный ритм. И он взмахнул рукой, словно крылом.

– Дорога привела его туда, где он не ожидал себе покоя, - уронил он в полной тишине и потянул нить из слов дальше. О песне, что не дала ему пройти мимо, о красоте и одиночестве. О любви, неожиданной и короткой, и разлуке, что с первого мига встречи стояла у них за спиной.

Он расхаживал меж лавок, слушая только себя, а не их выкрики, не шиканье и тихую ругню. Не слышал даже, как в углу перестали стучать кости, как прервалась игра. До самого конца маленькая фигурка у ворот сопровождала его, даря силу, а потом растворилась вдали, как ни оглядывался путник. Исчезла.

– Во вжарил…

Илча вновь вернулся к жизни, в уши ударила висевшая тишина, потом многоголосье. Вокруг зашумели. Ноги разом ослабли.

Что случилось?

Кто он такой?

– Ну, надо ж, какие бывают!
– вздохнул мастеровой в летах под боком у Илчи.
– И не разнюнилась баба… как у них это завсегда. С пониманием!

– Вот как есть, влюбился в девку!
– услышал он, как во сне.

– Дурачина! Я б такую с собою взял!
– горячился кто-то позади, а второй ему отвечал:

– Такая б тебя и близко не приветила!

– А ты-то почем знаешь?

– Да ты глянь на рожу-то свою…

Похоже, там назревала новая потасовка, но Илча оставался к тому безучастным. Куда исчез Ветер? И когда? Казалось, харчевня опять одряхлела, а время вернулось к прежнему течению. Прошлое, каким-то способом видное Илче, ускользнуло, а история, сотканная стихотворцем, еще не просохла от нанесенных красок.

– А потом что? Что потом? Чего застыл-то, стихотворец?
– дернули его за полу.

– Темные вы люди, - донесся чей-то голос, перекрывавший общую суету.
– Это же всем известная история! Вольного Ветра! Да, самого!
– ответил он кому-то, отвлекаясь.
– "О Герте и красавице Арзе" называется, только немного подпорченная.

Вокруг еще больше загалдели, зато Илча ухватился за спасителя, как за соломинку, закивал вовсю, силясь попутно разобраться, что же натворил, пока пребывал не в себе.

– Потому что не с того она начинается!
– Между тем защищался неожиданный знаток стихотворчества.
– Там с начала о Герте много, кто он, откуда, и как его туда занесло! Все сразу понятно становится, и спрашивать не приходится что и как! И еще много чего. Да, - обладатель громкого голоса помахал рукою, привлекая внимание новоявленного стихотворца, - хорошей памятью тебе хвалиться не приходится. А все равно представление славное! Мое тебе!

Наконец-то Илча разглядел непрошенного толкователя. Длинный и мослатый, разгоряченный сабой и спорами, он поднимал свою кружку, недвусмысленно помахивая рукою. Облако над его головой оставалось на диво спокойно, глаза не проваливались, не косили во все стороны, ничего не дымилось, даже какие-то маленькие нечаянные радости витали за плечами. Илчу звали и другие, но он выбрал длинного.

– Актер? Один бродишь, сам по себе?
– спросил тот, когда приглашенный плюхнулся рядом на скамью.

Илча решительно кивнул.

– Так я и думал, - сам с собой согласился длинный.
– А дар у тебя редкостный. Потому один и обретаешься?
– На это Илча еще раз кивнул, послабее.
– Дело опасное. Хотя… Да ладно. Сабы моему другу!

От этого возгласа Илчу подбросило. Как будто так и должно было случиться. Как будто длинный лишь повторял то, что уже висело в воздухе, дожидаясь продолжения. Словно время снова смялось тряпкой, только ничего вокруг уже не плыло, и даже общая туча, заполнившая пространство под крышей, стала не так заметна. Лишь напоминала, что никуда не делась, но назойливо на глаза не лезла. Можно подумать, что Жемчужина удовольствовалась произведенным шумом и потому на некоторое время угомонилась.

– За сабу я плачу!
– На его счастье длинный по-своему истолковал рывок незадачливого актера.
– Давненько такого не слышал. А я, брат, многое повидал, даже самого Вольного Ветра, и не раз. Сам-то я из Субадра, отсюда недалеко… - он опять перебил сам себя, махнув рукой.
– Ну его, этот Субадр, дыра изрядная. Там жить нельзя, только умереть от скуки. Вот и пошатало по всему свету, всего насмотрелся. Пол Витама обошел, пока счастья искал, а уж по Вольным Городам… Приходилось и Вольного Ветра встречать, стихотворца нашего, собственной персоной. Даже говорить - вот так же запросто, как с тобою!