Чтение онлайн

Маленькими ручками она сгребла кучку засахаренного миндаля (их ставки), и Йенс, рассмеявшись, потрепал ее по пушистым светлым волосам.

— Аня, твой папа — худший картежник во всем Петербурге, а вот ты станешь одной из лучших.

Девочка положила отцу в рот один орешек, утешительно погладила его по щеке и вскарабкалась вместе с выигрышем на стоящее у окна кресло. Доктор приказал нести вино.

— Итак, чем могу помочь? — Он с интересом посмотрел на гостей.

Йенс представил спутницу.

— Это Валентина Иванова. Ей нужна ваша помощь, друг мой. Она хочет стать санитаркой, но в госпиталях ей отказывают на том основании, что она им «не подходит».

— Это правда? — спросил доктор у Валентины.

— Что?

— То, что вы не подходите для такого занятия?

— Нет.

— Возможно, об этом лучше судить не вам.

Слова эти прозвучали несколько грубо, но девушка не стала возражать. Разве могла она возражать этому мужчине, отцу, который сидел на полу, согнув ноги в зеленых брюках, как кузнечик, и поддавался в карты дочке? Она и не знала, что отцы могут так себя вести.

— Позвольте мне рассказать, почему я думаю, что могу стать санитаркой. — Она серьезно посмотрела на доктора. — Последние семь месяцев я помогаю ухаживать за своей парализованной сестрой. Я изучила анатомию человеческого тела и… — Тут она на миг замолчала, подбирая слова, которые могли бы убедить его. — И я играю на фортепиано.

Доктор удивленно моргнул. Валентина улыбнулась.

— Я хоть сейчас могу научить вашу дочь играть «К Элизе».

У дальней стены гостиной стояло пианино, на его крышке, которая явно давнымдавно не открывалась, лежали стопки книг. Девочка, тут же позабыв об орешках, выпрямила спину и замерла, как солдат на плацу.

— Моя жена тоже играла, — негромко произнес доктор. — С тех пор как ее не стало, к пианино никто не прикасался.

— Я вам сочувствую, доктор. И я почла бы за честь, если бы вы позволили мне играть на пианино вашей супруги и учить вашу дочь музыке. Так что, по рукам?

Он с тоской посмотрел на пустой стул у пианино и кивнул.

Валентина направилась к инструменту снимать книги.

— Спасибо вам, Йенс.

Он отвез ее домой в своем экипаже. Но дорогой они мало говорили, предпочитая смотреть на темнеющие небеса и зажигающиеся на мостах огни. В СанктПетербурге дни не бывают долгими.

Йенс и Валентина стояли на гравийной дорожке у ее дома, и их тени соединились. Слова прощания не шли.

— Жду не дождусь пятницы, когда мы поедем в ваши туннели, — широко улыбнулась она. Его лицо наполовину скрывалось в темноте. — Очень хочется посмотреть на то, что вы придумали.

— Да.

То, как он произнес это короткое слово, заставило Валентину насторожиться.

— Чтото не так?

— Нет, ничего особенного.

Она заметила, как в его глазах промелькнула усталость, точно он вдруг вспомнил, что на широких плечах его лежит какойто тяжкий груз, вспомнил, что он обязан оправдывать какието ожидания.

— У вас, наверное, очень ответственная работа, да? — пробормотала она. — Верно, тяжело так каждый день.

— Вы почувствуете то же самое, когда станете санитаркой.

— Поскорее бы.

Это наконецто заставило его улыбнуться.

— Очень хочется увидеть вас в форме.

Она рассмеялась, но все же почувствовала какуюто заминку, как узелок на швейной нитке.

— Во всяком случае, спасибо за то, что спасли меня от жуткой участи. Я бы умерла от скуки, если бы мне пришлось целый день любоваться на то, как взрослые мужчины играют с мечами.

— Со шпагами. Не с мечами.

Она пожала плечами.

— И то, и то — скука.

— А туннели не скука?

— Нет, туннели не скука. Они приносят пользу.

Он отошел от нее на один короткий шаг.

— Валентина.

Ее сердце замерло. Она ждала продолжения.

— Валентина, о чем тот гусар хотел поговорить с вашим отцом?

— Капитан Чернов?

— Да, капитан Чернов.

— Он для меня ничего не значит. Забудьте о нем.

Она повела в морозном воздухе рукой, как будто стряхивая любые воспоминания о Чернове с кончиков пальцев. Над ними не было видно ни звезд, ни луны, на которые можно было бы поднять взгляд.

— Нетрудно догадаться, о чем, вернее о ком, он хотел поговорить. О вас.

— Для меня он ничего не значит, — снова сказала она, на этот раз с б'oльшим убеждением, и сделала шаг вперед. — Мне до капитана Чернова нет никакого дела. И никогда не будет.

Он поднял руку, нежно взял Валентину за подбородок и немного повернул ее лицо, так, чтобы на него падал свет висевшей над дверью лампы.

— Обещаете?

— Обещаю.

— Ловлю вас на слове.

Последовавшую тишину нарушило урчание автомобильного мотора и шуршание гравия под колесами. Как некстати вернулся отец!

— Валентина, — тихо промолвил Йенс, отпуская ее подбородок, — никому не позволяйте устраивать за вас вашу жизнь.

Хлопнула дверца машины, и министр широкими шагами направился к ним. Валентина заметила, что сидевший на водительском месте шофер пристально смотрит на нее, но сделала вид, что не видит его, и отвела взгляд.

— Добрый вечер. — Йенс вежливо поклонился ее отцу.

Тот ответил коротким кивком. Генерал Иванов в своей пушистой шубе был похож на медведя, забирающегося в берлогу, когда, удовлетворенно ворча, отпер дверь.

— Валентина, ступай в дом. Побыстрее, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой.

Не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью. Девушка не двинулась с места, пока машина не уехала в сторону гаража. На какоето время они снова остались одни.

— Йенс, не забывайте, что я пообещала вам.

— Не забуду, — ответил он низким бархатным голосом, от которого у нее по телу пошли мурашки. — Вы не будете себя связывать с капитаном Черновым.

Валентина кивнула и в луче света, упавшем на них изза двери, увидела, что губы Йенса сложились в улыбку. Но уже в следующий миг он развернулся и направился к своему экипажу. Валентина наблюдала за ним, пока он широкими бодрыми шагами шел к лошади, встретившей его радостным фырканьем, и поняла, что больше не в силах сдерживать те слова, которые так и норовили сорваться с ее языка.

— Йенс.

Он остановился. Свет лампы выхватывал из темноты край его твердого подбородка и часть волос.

— Йенс, а вы сделаете то же самое?

— Что вы имеете в виду?

— Я о той женщине, что носит зеленые платья и смотрит на вас так, будто насаживает на крючок. О той, которая ходит так, точно весь мир принадлежит ей.

Он нахмурился.

— Графиня Серова?

— Да, она выглядит, как графиня. Я о ней.

— И что вы хотите о ней узнать?

— Вы расстанетесь с ней?