Чтение онлайн

Несколько раз ловлю на себе задумчивый взгляд некроманта. Первые три раза игнорирую. А вот в четвертый отрываю глаза от записей и, улыбаясь, смотрю ему прямо в глаза. Он отводит взгляд первым, а я удовлетворенно хмыкаю.

К концу занятия пальцы наливаются тяжестью от усталости, но зато я почти все заполнила. Сдаем листки. Прощаемся, и я открываю окно портала.

Оказавшись в наших комнатах, Торриэль усмехается:

— Мужик кремень! Был бы слабохарактерным, уже начал бы от тебя шарахаться. Мои пальцы отваливаются! Это не занятие — это пытка какая-то. Но если думаешь, что моя усталость поможет тебе избежать разговора — ошибаешься. Сейчас покушаем, я наберусь сил и все равно все тебе выскажу!

Обреченно вздыхаю и отправляюсь заказывать еду.

Ем я настолько медленно, насколько это вообще возможно. Старательно кромсаю пищу, тщательно пережевываю, делаю небольшую паузу, чтобы взять новый кусочек. Есть на самом деле хочется очень сильно, но поддаюсь необоснованной надежде, что он или забудет, или ему надоест меня ждать. Понимаю, что это не сработает, но не могу не попытаться.

Торриэль терпеливо дождался, пока я отправлю в рот последний кусочек, собрал со стола посуду, отправил ее обратно на кухню, взял меня за руку и повел в мою комнату.

Стоило двери за нами закрыться, Торриэль резко обернулся и на повышенных тонах начал:

— Ты вообще что творишь? Сколько раз мы с тобой говорили на эту тему? Пришла в голову идея — убедись, что никого рядом нет! И только потом начинай писать, или что там у тебя! Какого ты опять ведешь себя так беспечно!

Смотрю самым виноватым взглядом, на который только способна, и жалобно прошу:

— Прости! Не сердись!

— Как я должен обеспечивать твою безопасность? Хочешь, чтобы тебя кто-нибудь похитил и заставил днями выдумывать новые заклинания? Чем ты думала? Смерти моей хочешь?

Я знаю, что на самом деле он не столько злится, сколько беспокоится. Но чувствует себя обязанным постараться на меня повлиять. Прибегаю к крайней мере — всхлипываю и обнимаю его. Тут главное не дать ему вырваться или выкрутиться. Поэтому фиксируюсь как можно старательнее. Десятилетия практики мне в этом очень помогают.

Какое-то время он еще бурчит. Потом вздыхает:

— Ну, ты и морда бессовестная! Ладно! Сделаю вид, что поверил в твое осознание и искреннее раскаяние.

— Но я и правда…

— Не начинай!

— Прости. Я не специально.

— Знаю. Но не оставляю надежды, что ты когда-нибудь наконец-то начнешь себя контролировать и перестанешь делать глупости.

— Прости.

— Ладно! Отлепляйся от меня! Я не сержусь. Лучше расскажи, чего это ты там напридумывала.

Радостно слушаюсь и с воодушевлением начинаю пересказывать суть того, что придумала. Друг со страдальческим выражением на лице выслушивает. Потом вздыхает:

— На этом можно заработать?

— Конечно! Заклинание можно будет встроить в браслет, либо другое массивное украшение и продавать.

— Ладно. После того как закончишь, сразу же нужно будет его запатентовать. Мириэлю покажешь. Пускай подумает, как это можно лучше всего встроить, и все остальное.

— Хорошо. Больше не сердишься?

— Сама знаешь. Не умею я долго сердиться.

— Прости.

— Ладно. Закрыли эту тему!

— Спасибо.

Садимся на край моей кровати. Прислоняюсь к плечу Торриэля и вдыхаю его фиалковый запах. Одна его рука обнимает меня за плечи, а второй он берет меня за руку. Жалеет. Переживает. Чувствую себя виноватой.

Какое-то время мы сидим, погруженные в свои мысли. Затем друг целует меня в висок и уходит. Переодеваюсь, медитирую и отправляюсь спать. В голове крутится неуместная мысль: и все-таки мне удалось заинтересовать некроманта. Для начала неплохо.

Сегодня ар Райлон сосредоточенно читает нам лекцию про основы лечения с применением некромантии. Я уже изучила пару книг на эту тему, но все равно интересно. Словно прочитанное обретает объем и глубину.

Слушаю внимательно, но все-таки больше впитываю звуки голоса, чем слова. Все-таки больше смотрю за движением кадыка. За тем, как меняется выражение его лица. Какие движения рук он использует. Ласкаю взглядом изящные пальцы и гадаю, как это — почувствовать их на своей коже.

В перерыве подхожу и уточняю, когда ему будет удобно обсудить детали доклада. Ар Райлон назначает консультацию на завтра, после пар. Выглядит немного отстраненным. Пусть так. Рассчитываю, что скоро это изменится.

Во время поездки в морг мне удается сесть прямо напротив него. Интересуюсь, доволен ли он нашими работами. Скупо кивает. И начинает расспрашивать про порядок вскрытия и на что нужно обратить внимание. По очереди рассказываем. А некромант снова задумчиво кивает, мыслями словно и не здесь. Может у него что-то случилось? Могла бы узнать точно, но не хочу. Боюсь, что это что-то, что мне не понравится и подорвет остатки уверенности в успешном завершении нашей истории.

Морг снова встречает нас светлыми коридорами и характерными запахами. Уже почти привычно надеваем фартуки, сменную обувь и перчатки.

На столе под простыней нас ожидает труп, который оказывается невысокой человеческой женщиной лет сорока. Задумчивость на лице ар Райлона уступает место сосредоточенности, и он произносит:

— В прошлый раз мы узнали, как делается первичный осмотр тела. А сегодня вы увидите вскрытие. Для начала рассмотрите инструменты: скальпель, зубчатый пинцет, ножницы, пила, секционный молоток, долото. Приступим! Вы уже знаете, что при внутреннем исследовании трупа в обязательном порядке исследуют полость черепа, грудную и брюшную полости. Для начала отделим кожу от черепа. Осматриваем внутреннюю поверхность кожно-мышечного лоскута головы и кости свода черепа, чтобы понять были ли повреждения. Как видим — повреждений нет. Кости свода черепа распиливаем по линии спереди немного выше краев глазниц, по бокам симметрично через височные кости и сзади через затылочную кость до затылочного бугра. Пилить нужно осторожно, не повреждая твердую мозговую оболочку. Голова удерживается левой рукой, обмотанной тряпкой во избежание травмы. Недопиленные части осторожно разъединим долотом. Отпиленный фрагмент свода черепа отделим от твердой мозговой оболочки при помощи крючка секционного молотка.

Его движения четкие, точно выверенные. Чувствуется немалый опыт. Думаю о том, что, наверное, наша спокойная реакция на происходящее кажется ему непонятной. Мне, как девушке, уж точно полагалось грохнуться в обморок. Лет сто назад так возможно и было. Но с тех пор я поучаствовала во многих сражениях. Оказала первую помощь многим раненым на поле боя. Смерть уже давно не казалась мне чем-то из ряда вон. А мертвецы беспокоили только тогда, когда превращались в неконтролируемые зомби или умертвия. Что же касается брезгливости — те твари, что лезли к нам из гор, были в сотню раз более мерзкими и уродливыми, чем любой человеческий труп.