Чтение онлайн

— У меня будет дочка…

Затем внезапно сурово хмурит брови:

— Ты знала о том, что беременна, когда возглавляла отряд для помощи с кочевниками?

— Да.

— Как ты могла! Ты же рисковала нашим ребенком! Как только твоя бабушка на такое согласилась?! Она же знала?

— Да. Но я же беременна, а не больна.

— Кто ещё знал о твоей беременности?

— Только бабушка, Оллеэль, Торриэль и Арраниэль.

— И Торриэль тебе позволил участвовать в нападении на бандитов?

— Для меня не было никакой опасности.

— А ещё друг! Пообещай мне ни во что не ввязываться, пока не родишь.

— Но…

— Я хочу, чтобы ты мне пообещала.

— Обещаю.

— Подумать только, у меня скоро появится дочь…

Деревья за окном пестрят осенними листьями, подсыхают лужи после ночного дождя, и солнце сияет как-то по-особенному ярко. Степенно вытираю губы салфеткой и, дождавшись паузы в разговоре, произношу:

— Я рожаю.

Разговоры моментально затихают, а все взгляды устремляются в мою сторону. Решаю повторить:

— Я рожаю.

Муж хлопает глазами:

— Сейчас?

— Сейчас.

— Вот уже теперь?

— Да. Вот теперь и прямо уже.

— Какой промежуток между схватками? — Оллеэль радостно потирает руки. Нам всем ужасно надоело быть запертыми в этом поместье. Да, дом большой. Да, территория внутри охраняемой зоны тоже большая. Но чем дальше, тем больше хотелось свободы передвижений.

— Две-три минуты.

— Отлично! Тогда пойдемте в комнату. Скоро ваша доченька появится на свет.

Муж растеряно на нас смотрит:

— Скоро появится?

Улыбаюсь:

— Да.

— В учебниках написано, что схватки — это болезненный процесс. Но незаметно, чтобы тебе было больно.

Вздыхаю:

— Я воин. Меня приучали терпеть боль с детства. Кроме того, я наложила на себя легкое обезболивающее заклинание. Но нам пора идти.

Входим в комнату, готовим пеленки для ребенка, застилаем кресло специальным покрывалом, предназначенным для родов, затем я усаживаюсь и разрешаю Оллиэлю себя осмотреть. Он просит мужа сесть на табуретку лицом ко мне и взять меня за руку. Затем проводит диагностику:

— Полное раскрытие. Если почувствуешь потуги, можешь начинать рожать.

Удовлетворенно улыбаюсь — наконец-то это случилось. Последние три недели оказались особенно тяжелыми — сложно было найти комфортное положение для сна, периодически резко возникало желание побежать в туалет, чувство голода терзало постоянно, регулярно возникало чувство нехватки воздуха — легкие ребенок тоже подвинул. Центр тяжести изменился, и для меня, привыкшей владеть своим телом в совершенстве, это оказалось самым сложным испытанием. Так что самое сильное чувство сейчас — облегчение. Муж взволнованно всматривается в моё лицо:

— Тебе точно не больно?

Усмехаюсь:

— Терпимо. Не переживай.

— Тужься! — строго просит Оллеэль. — Теперь не тужься. Давай!

Через несколько мгновений лекарь поднимает руки, в которых держит нашу доченьку. А ещё через мгновение слышим детский плач. Оллеэль перерезает пуповину, перевязывает её и укладывает доченьку мне на грудь. Она оказывается неожиданно крохотной, лысенькой, со сморщенным личиком и острыми ушками. Самый прекрасный ребенок, которого я когда-либо видела.

— Приложи её к груди, — велит Оллеэль.

Выполняю его распоряжение и завороженно наблюдаю, как малышка делает пару глотательных движений, затем отрывается от груди и довольно причмокивает.

Лекарь удовлетворенно кивает:

— Хорошо. Папа, иди обмой своё сокровище. И заверни в пеленки.

Муж берет дочку так осторожно, словно боится сломать её малейшим неосторожным движением, и скрывается за дверью ванной.

Оллиэль принимает послед, проверяет меня диагностирующим заклятьем и усмехается:

— Всё в порядке. Никаких разрывов или осложнений.

Затем очищает меня и мою одежду заклинанием и относит на кровать:

— Четыре часа вставать нельзя. Потом я принесу тебе настойку для быстрейшего восстановления и суп. Всё должно быть в порядке, но если почувствуешь себя плохо, попроси мужа меня позвать. Поздравляю!

Тепло ему улыбаюсь:

— Огромное спасибо за всё.

— Отдыхай.

Стоит лекарю покинуть комнату, возвращается муж с дочкой. Говорит взволнованно:

— Она такая маленькая и хрупкая! Но я справился.

Беру дочку из его рук, укладываю себе на живот и улыбаюсь:

— Не переживай. Она не настолько слабая, как кажется. Как ты себя чувствуешь?

— Не помню, чтобы когда-либо так сильно за кого-то переживал. И не помню, чтобы так сильно чему-то радовался раньше. Эмоции переполняют. Хочется куда-то бежать и что-то делать.

Улыбаюсь:

— А вместо этого тебе придется связаться с бабушкой и Торриэлем, чтобы поделиться с ними радостной новостью.

— Успею ещё. Дай мне насмотреться на это маленькое чудо. У неё такие крохотные пальчики! Такие малюсенькие ножки! Никогда не видел таких маленьких детей.

— Ничего она не маленькая. Вполне среднего размера.

— Что сказал Оллеэль? Всё в порядке?

— И со мной, и с малышкой всё хорошо. Она уснула. Пододвинь колыбельку поближе к кровати — давай переложим.

— Хорошо.

Выполняет просьбу, затем укладывает мою голову на своё плечо:

— Спасибо, что родила мне дочку. Она очаровательна. Я настолько счастлив, что боюсь, проснусь утром, и это всё — то, что ты согласилась стать моей женой, то, что у нас родилась дочка — окажется просто сном.

Лукаво улыбаюсь, затем беру его ладонь и впиваюсь в неё зубами. От неожиданности он вскрикивает. Смеюсь:

— Тише! Дочку разбудишь.

— Но зачем ты это сделала?

— А разве боль это не верный признак того, что всё происходит наяву? Так что можешь не бояться — никакой это не сон.

Смеется:

— Спасибо за помощь. Как мы её назовем?

— Имя для девочки дает самая старшая женщина рода. А у нас это моя бабушка, так что наше мнение в этом вопросе учитываться не будет. А теперь активируй артефакт связи. Если я не расскажу такую важную новость сразу, Торриэль потом годами будет на меня обижаться.