Чтение онлайн

Он долго размышлял и много думал над этим, и, наконец, отцовское чувство возобладало над долгом, и он отправил доверенного человека к невестке брахмана со словами:

– Тебе следует ублаготворить душу моего сына и пойти навстречу его желаниям, дабы он не расстался с жизнью, ибо он умирает от любви к тебе и издает уже предсмертный вопль.

Невестка брахмана после долгих раздумий ответила:

– О великий раджа! По нашей вере строго-настрого запрещено и никак не дозволено сочетаться браком с другим, покуда жив супруг. Прошу тебя дать мне небольшую отсрочку, чтобы я могла оплакать мужа и раздать в виде милостыни дирхемы и динары, коней и мулов, ткани и сандал в память о моем прежнем муже. После этого я сделаю все, что сочтет нужным раджа, все, что прикажут сокровенные помыслы государя.

Раджа одобрил ее решение и послал сказать сыну, что, мол, у меня благие вести для тебя. Сын обрадовался известию, его охватил восторг и ликование, и он стал поджидать исполнения обещания красавицы.

А брахман и дочь раджи ждали удобного случая для спасения. И вот, наконец, настало время, и они вместе выбрались тайком из дворца и отправились к чародею. Он вытащил волшебный шарик изо рта брахмана и вложил в рот дочери раджи, и тогда и невестка и дочь раджи стали мужчинами.

К ним приходили люди раджи и те, кто искал девушку, и возвращались ни с чем. Никто не знал, кто они такие. Раджа долго вел поиски и розыски, однако беглецов не нашли, не обнаружили ни следа, ни примет. Стал он горевать, сильно тосковать, и все время повторял себе: «Того, кто обманул доверие, кто забыл о великодушии ради страсти, по словам ученых мужей, ожидает участь согласно изречению: «Кто роет яму для брата своего, упадет в нее».

Спустя несколько дней чародей вместе с брахманом, как и в первый раз, отправился к радже, воздал подобающие почести и сказал:

– Благодаря счастью государя я нашел своего сына исцелившимся и в здравом уме и тотчас поспешил на поклон к тебе. Прошу теперь вернуть мне отданное на хранение, то есть жену моего дорогого сына, чтобы она возвратилась к законному супругу.

Раджа был очень пристыжен, ему ничего не оставалось, кроме как сказать об исчезновении дочери и невестки брахмана. Чародей не желал принять его объяснений, поднял крик и шум и вознамерился распороть себе живот кинжалом, как это принято у брахманов.

Раджа совсем растерялся, признался в своем прегрешении и проступке, отдал чародею в возмещение за его невестку целый лак [346] дирхемов, тем и кончилась тяжба. Чародей после того собрал свои пожитки и оставил все деньги в подарок брахману, который благодаря чародею обрел возлюбленную и заполучил много золота.

– Моя цель, о Мах-Шакар, – закончил рассказ попугай, – состоит в том, чтобы ты, подобно тому, как брахман заполучил золото и соединился с возлюбленной, тоже обрела бы возлюбленного, но сохранила при этом любовь супруга.

Когда попугай завершил рассказ, уже забрезжило утро и солнце собралось воссиять.

На тридцать пятую ночь, когда синекрылая Анка небес снесла в гнездо запада золотое яйцо солнца, когда серебряный Хумай луны вылетел из гнезда востока, раскинув крылья по просторам неба, Мах-Шакар вновь, словно величавая пава, украсила себя по всем правилам изящества и остановилась перед попугаем, чтобы испросить разрешения.

Попугай оказал подобающие почести и выказал преданность, облобызал прах и довел до совершенства обязанности службы. Потом он опустил голову долу и задумался.

– В чем причина твоих раздумий? – спросила Мах-Шакар, и попугай ответил:

– Я вижу, что моя госпожа мешкает и медлит с этим делом, она не спешит и не торопится пойти к любимому. Я опасаюсь, что с госпожой может случиться то же самое, что с кашгарским царем, который влюбился в жену кутвала. Но он так медлил и оберегал добродетель, соблюдал такие предосторожности, что в конечном итоге скончался от страсти, погубил сам себя из-за любви.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар, и попугай начал рассказывать.

На страницах сказаний начертано, что в стране Кашгар жил купец, а у него была дочь по имени Аджаб-нуш, сладостный напиток уст которой был чище родниковой воды, а кокетливый взгляд острым жалом пронзал души страждущих любви. Она была стройна, бесконечно прекрасна и пленительна. Ее красоте не было предела, а ее совершенству – преграды. Чистый мускус в тоске по этой газели обливался кровью, а серая амбра чернела от любви к ее косам, живая вода от стыда перед ее устами скрылась за завесой мрака, [347] блистательное солнце, помня о ее щеках, каждую ночь пряталось за небосклоном. Веселые пиры омрачала жажда опьяняющего напитка ее губ, глаза влюбленных при виде ее сладостных уст обливались кровавыми слезами.

Тысячи царей бросали под ноги красавице венцы сватовства, величая и прославляя ее на сотни ладов. Сотни влюбленных с мольбами и лестью притязали на красавицу, но купец никого из них не счел достойным своей дочери и отослал всех назад.

И вот однажды ночью, когда облачившийся в золотой кафтан шах солнца величаво направился с просторов неба в покои запада, когда невеста луны из озера востока вступила на золотой трон неба, купцу пришла на ум такая мысль: «Если моя дочь благодаря стройному стану и бесконечной красоте окажется в тенетах шаха, то на мою долю выпадет счастье, сама же она будет нежиться в царских покоях вместе с другими избранницами. Бракосочетание по учению ханафитов будет великим счастьем, породит здоровое потомство и заложит основу продолжения рода. А моя дочь, конечно, достойна обитать во дворце, который основан на устоях царской власти и вздымается до престола Кейвана».

Так купец лелеял среди ночи эти мечты, не чаял их исполнения. Когда же машшате утра принялась наряжать на голубом троне неба невесту-солнце, когда жемчужины и самоцветы, динары и дирхемы светил посыпались нисаром на лазоревый поднос, купец изложил на бумаге все, что придумал ночью, и отправил во дворец шаха Кашгара.

Царь очень обрадовался письму, возликовал, благожелательно принял нежданное предложение и сказал себе:

У падишаха были везиры, совершенные разумом, мудрые, высоких помыслов, опытные и находчивые. Он не принимал никакого решения, не посоветовавшись с ними, основы всех дел государства и подданных он закладывал только по их указанию.

Шах позвал четырех старых везиров, вручил им послание купца.

– Обладает ли Аджаб-Нуш, дочь купца, описанными в письме достоинствами и добродетелями? – спросил он.

– Да, обладает, – ответили они.

У падишаха разгорелось желание, и он приказал без промедления нанизать непросверленную жемчужину на царскую нить и препроводить ее в свои покои со всем почетом и уважением. Мудрые старцы по велению царя направились к дому купца. И что же они увидели?

Увидев ее, они убедились, что лицезреть в тысячу раз важнее, чем слышать. Мудрецы готовы были ума лишиться, повесить на шею зуннар любви к ней и принять позор. Однако они подумали: «Если мы сочетаем браком эту деву с падишахом, мудрым как Сулейман, то он воистину потеряет из-за нее голову, будет думать только о любви к ней, перестанет заниматься делами державы и предаст забвению нужды подданных. А укорять за это в конечном итоге будут нас, возможно даже обвинят в преступлении. Вполне вероятно, что из-за этой женщины возникнут затруднения в делах государства, так что враг сочтет время удобным для нашествия и нападения. Ведь великие мужи сказали: «Локоны красавиц – это путы напастей и сети бедствий. Игривые взгляды возлюбленных – это стрелы смуты и дротики горестей».