Чтение онлайн

«Может, она догадывается, что мы с Дэвидом любовники», — подумала Сибилла.

Как-то она простудилась. Неожиданно явился Дэвид и сделал ей предложение. Он схватил ее своими большими сильными руками. Она единственная, говорил он, кто понимает его устремления, его искусство, его самого. Через год-другой они вместе станут владельцами плантации страстоцветов.

— Ш-ш, Адриана услышит. — На самом деле Адрианы не было дома. Дэвид смотрел на нее полубезумным взглядом.

— Мы должны пожениться, — сказал он.

Роман Сибиллы с Дэвидом Картером, с ее точки зрения, кончился, не успев толком и начаться. Она и затеяла его вроде как по необходимости, против воли, и на какое-то время он избавил ее от упреков в равнодушии к сексу.

— Я жду ответа, — сказал Дэвид. Судя по тону, он подозревал, каков будет этот ответ.

— Знаешь, Дэвид, я как раз собиралась написать тебе. Надо бы нам положить конец этой истории. Что же касается брака, то я и вовсе для него не создана.

Он наклонился над кроватью и приник к Сибилле.

— Ты можешь заразиться, — предупредила она. — Хорошо, подумаю, — добавила она, лишь бы избавиться от него.

Едва он ушел, Сибилла принялась за письмо к нему, отхлебывая по глотку лимонный сок, чтобы смягчить боль в горле. Она заметила, что Дэвид принес и оставил на веранде шесть бутылок сока из страстоцвета. Скоро он обо всем забудет, подумала она, ведь он так поглощен своим страстоцветовым делом.

Но, получив письмо, Дэвид помчался в город и ворвался к ней в дом. Сибилла испугалась. Прежде никто из ее любовников не проявлял такой настойчивости.

— Ты обязана выйти за меня.

— Да ну? И что же дальше?

— Это твой долг передо мной, как перед мужчиной и поэтом.

Ей не понравилось выражение его глаз.

— Как поэт, — сказала она, — ты, с моей точки зрения, ничто. — Услышав собственный голос, произносящий эти слова, она испытала облегчение.

Он застыл, как актер в дурной мелодраме; в своем тропическом костюме, с золотистыми волосами он выглядел типичным колонистом.

«Дэвид Картер, — писала Дезире, — запил. По-моему, он слегка чокнулся. Наверняка из-за того, что я не подпускаю его к себе. Ну не бред ли? Поместью конец, если Барри не избавится от него. Барри отправил его в отпуск на месяц, но если по возвращении он не исправится, придется брать кого-то другого. Когда же ты приедешь? Барри нужно с тобой поговорить».

На следующей неделе, влекомая старыми комплексами, Сибилла отправилась в дорогу. Она ехала вроде бы против желания, повинуясь стремлению искупить грехи своего вывихнутого естества в общении с Уэстонами, этими любителями любовных игр, хотя и знала, что, так или иначе, они скоро ей наскучат.

Не прошло и часа после ее приезда, как они принялись за свое.

— Ну что, так никого и не нашла? — спросил Барри.

— Тебе надо завести роман, — подхватила Дезире. — Мы все время об этом говорим — правда, Барри? Так будет лучше. А твой нынешний образ жизни, он ведь такой нездоровый. Оттого-то ты так часто и простужаешься. Тут все дело в психологии.

— Пошли на лужайку, — предложил Барри, едва завидев Сибиллу. — У нас там камера. Пошли, поснимаемся.

— Картер вернулся нынче утром, — заметила Дезире.

— Да ну, выходит, он здесь? А мне казалось, он на месяц уехал.

— Мы тоже так думали. А он возьми и появись сегодня утром.

— Это все из-за Дезире, — сказал Барри. — Он, как собачка, за ней бегает, а она только отмахивается.

— Это все психология, — сказала Дезире.

— Чудный навес, вон тот, полосатый, — сказала хозяйка. — Он придает завершенность всей картине. Какие вы тут все беззаботные — верно, Тед?

— Да нет, один малый выглядит совершенно подавленным, — возразил Тед. Перед камерой как раз мелькнул уныло бредущий Дэвид Картер.

Все засмеялись, потому что вид у Дэвида был скорее зловещий.

— Ну его просто в неудачный момент камера поймала, — сказала хозяйка. — А вот и Сибилла. Что-то вроде вы немного погрустнели, или мне показалось? Смотрите, опять эта девушка, та, другая, и с ней славный песик.

— Это был типичныйполдень в колонии? — поинтересовался молодой человек.

— И да, и нет, — сказала Сибилла.

Стоило установить снаружи камеру, как жизнь у Уэстонов сразу менялась. Все, включая детей, должны были светиться радостью. Слугам из местных предписывалось одеваться в их лучшие белые одежды и создавать фон. Время от времени Барри собирал всех, опять-таки с детьми, в круг для танцев, а аборигены отбивали такт.

А в последний раз Барри поставил мизансцену безмятежной жизни. Поваренок, знавший толк в фотографии, стал на свое место.

— Приготовиться, — кивнул ему Барри, — начали.

Из дома вышла Дезире, за ней бежала собака.

— Веселее, Баркер, веселее, — скомандовал Барри. Овчарка весело ощерилась.

Одной рукой Барри обвил талию Дезире, другой взял за локоть Сибиллу и медленно повел обеих перед камерой. По-театральному вскинув голову, он добродушно болтал о чем-то. Время от времени Барри громко смеялся, откидывая голову назад. Правда, на звуковой дорожке сохранились такие слова: «Улыбайся, Сибилла. Иди медленно. Ты должна выглядеть совершенно довольной. Потом, через много лет, тебе самой покажется, что это были самые счастливые моменты твоей жизни».

Сибилла усмехнулась.

Как раз в этот момент в кадре мелькнул Дэвид: он привязывал к стволу дерева маленькую лодку.

— Наверное, через озеро переплыл, — сказал Барри. — Неужели снова пьет?

Но походка у Дэвида была совершенно ровной. Он пересекал широкую лужайку, не подозревая, что идет съемка. На мгновение он остановился и пристально посмотрел на Сибиллу.

— А, это ты, Дэвид, привет, — кивнула она.

Он повернулся и бесцельно двинулся в сторону камеры.

— Снимай, — велел Барри поваренку.

Малый повиновался, и как раз в этот момент Дэвид заметил камеру.

— Отлично, — крикнул Барри, когда Дэвид скрылся в доме. — Продолжай.

Тогда-то он и спросил Сибиллу: «Ну что, так никого и не нашла?», Дезире подхватила: «Тебе надо завести роман…»

— Мы расстроили Сибиллу, — сказала Дезире.

— Да нет, у меня отличное настроение.

— В таком случае улыбайся на камеру, — сказал Барри.