Чтение онлайн

Всё тело болело, голова была в полном раздрае. Услышанное у реки повторялось в воспоминаниях снова и снова, но казалось не реальностью, а репликами трагической постановки. Прямо сейчас, пока Лизавета лежала посреди холла, на поверхности разворачивался её финал. И, как известно, ничем хорошим трагедии не заканчиваются.

Она должна была что-то сделать. Мысль об этом заставила Лизавету подняться, сначала на четвереньки, а затем на обе ноги. Она прекрасно понимала, что практически бессильна, что самой ей не вырваться на поверхность. Но память услужливо напомнила о том, как она могла позвать помощь.

Лизавета заозиралась. Метнулась в сторону столовой, но там было пусто. Кинулась в гостиную — и выдохнула с облегчением: на столике обнаружилась почти полная чашка какого-то травяного отвара. Надеясь, что этого хватит, она сунула пальцы в жидкость, зажмурилась и изо всех сил подумала о Ладе.

— Что случилось?!

Ей стало больно от того, насколько это было похоже на сцену у озера, когда она точно так же позвала Яра. Тогда Лизавете казалось, что всё плохое уже случилось, теперь же она больше не была так в этом уверена.

— Лизавета, ты плакала?

— Это не важно, — она заговорила так быстро, как только могла. — Я всё выяснила, и тебе это не понравится, но постарайся не задавать вопросов. Убийца, которую мы искали, это Инга. Я позвала Ярослава, чтобы убедиться в этом, но она призналась. Она сама попросила пойти к реке, хотела всё объяснить. А потом меня отослали, и я думаю, это потому, что я не должна была увидеть что-то…

Лад уже не слушал. Он закрыл глаза, заставляя тело переместиться — и собирался снова бросить Лизавету одну. «Нет уж!» — разозлилась она и, не задумываясь, схватила его за рукав рубахи. Он заметил, но не успел ничего поделать: мир закрутился вокруг.

Ещё одно неудачное приземление, на этот раз на пожелтевшую хвою. Лизавета мысленно выругалась, потирая ушибленное бедро. Но некогда было сосредотачиваться на боли: нужно было понять, случилось ли непоправимое, пока ей не было, пока она соображала, что делать, и пыталась объяснить всё Ладу…

Вопль Лизаветы прорезал тишину леса. Она не успела.

Сначала она увидела Лада — тот стоял, отделив её от остальных, будто прятал за своей спиной. Он не двигался, ничего не говорил, а лишь смотрел себе под ноги, сгорбившись, как человек, столкнувшийся с безысходностью. Часть Лизаветы догадывалась, что она увидит, приподнявшись на локте, но то была меньшая часть. Всё её естество надеялось, грезило, мечтало — и мечты эти разбились о жестокую реальность, как волны о скалы.

Крик вырвался из горла непроизвольно. На неё никто даже не взглянул, настолько предсказуемой была эта реакция. Лизавета медленно села на земле, не отводя взгляда от того самого места, словно прикованная к ужасному зрелищу. Ей не хотелось смотреть, но она не могла.

Все смотрели, и в каждом взгляде читала скорбь — даже у Ингрид, которая всего несколько минут назад готова была убить Ингу своими руками. И, конечно, у Яра, который замер сейчас прямо над ней, тяжело опираясь на окровавленное лезвие, которое, как выяснилось, скрывалось в его пижонской трости.

Он отрубил Инге голову.

Лизавета поразилась, как просто эти слова прозвучали в её голове, как легко она приняла эту варварскую практику. По отдельности они были ужасно обыденными — рубят ведь и деревья, и с плеча, — но вместе складывались в жуткую фразу, указывающую на самый варварский способ казнить.

Медленно, тяжело, будто сам воздух стремился придавить её к земле, Лизавета встала. Лад едва повернул голову, заметив краем глаза движение, но тут же отвернулся обратно. Теперь Лизавета понимала, почему он не хотел видеть её здесь, почему Инга попросила её отослать. В отличие от них, она не готова была так легко принять смерть. В отличие от них, у неё дрожали колени, а горло саднило от крика, который хотел вновь вырваться наружу.

Лад подставил ей руку, чтобы она могла устоять на ногах. Лизавета благодарно кивнула и вместе со всеми замерла над распростёртым телом. Оно, словно почувствовав, что все собрались, начало растворяться: вдруг стало полупрозрачным, как призрак, а затем обернулось водой. Земля благодарно и быстро её впитала.

— Смерть за смерть, господарыня, — первым тишину нарушил Яр. Он поднял на Лизавету внимательный взгляд. — Здесь всё карается так, как бы тебе ни хотелось виновного понять и простить.

Она кивнула, принимая к сведению. Говорить не хотелось — она не могла добавить ничего важного, ценного, а была способна лишь позорно расплакаться.

— Думаю, нам всем нужно… немного остыть, — теперь Яр обращался ко всем и сразу. — Вы простите меня, если я вас покину?

— Нет.

Вздрогнув, Лизавета посмотрела на Лада. Он выглядел мрачным, расстроенным, непривычно серьёзным, но взгляд его был устремлён не на то место, где совсем недавно покоилась Инга, а на её палача. Лизавета нахмурилась: не собирается же Лад?..

— Что у тебя в кармане?

— А? — Яр, похоже, удивился не меньше Лизаветы.

Она медленно опустила взгляд, вдоль вычурной вышивки княжеского кафтана к его руке, метнувшейся к тому самому карману. Из него торчало что-то белое, поблёскивающее в редких лучах солнца. Яр подцепил его пальцами, потянул.

— Нитка жемчуга? — Лизавета не понимала, что может быть предосудительного в простом украшении.

— Для кого она?

О, об этом Лизавета не подумала. Но теперь, когда Лад спросил, в мыслях её сразу возникло предположение. Возможно, Яр так быстро откликнулся на её зов не потому, что почувствовал её страх и отчаяние, а потому что и сам хотел её видеть.

— К чему ты клонишь, Лад? — спросил он, но Лад уже не слушал.

— Он предлагал тебе что-то? — повернулся он к Лизавете. — Клялся в любви? Просил поклясться?

— Почему сегодня все об этом спрашивают? — пробормотала та себе под нос. — Нет, ничего такого не было.

— Ты уверена? — Лад перехватил её взор. — Никаких намёков? Фраз о том, что из вас бы вышла прекрасная пара?

Лизавета быстро посмотрела на Яра. Тот стоял, не глядя на неё, сжав жемчуг так, что он наверняка больно впился в пальцы. Весь его вид выражал… пожалуй, досаду. Раздражение человека, которого вот-вот выведут на чистую воду.

— Я… — Лизавета заговорила медленно, не уверенная, что хочет продолжать. — Он как-то сказал, что из меня бы вышла хорошая морская княгиня. Но я не думала…

— Жемчуг — особенный для нас камень, Лизавета. Его дарят, когда хотят скрепить обещание или показать особое расположение. Для свадебных клятв тоже прекрасно подходит.

— Свадебных?.. — ещё один взгляд в сторону Яра. — Я не понимаю…

Слишком много потрясений. Правда об Инге, её исповедь, жестокая казнь, а теперь ещё и это — признание, которому вчера Лизавета обрадовалась бы и которое сегодня её лишь насторожило. Она вспомнила предостережения Инги: та ведь неспроста считала, что Яру не стоит ничего обещать.