Жена для короля
Шрифт:
– А у нас – на аналоге ваших британцев. От них всё зло. А так, у нас почти всё, как и у вас. Только здесь уровень жизни получше…
Вот дура эта Анька! Самая настоящая наивная дурочка и всё! Вот кто ей мешал раньше быть откровенной? Она бы, Анна Валентиновна, согласилась бы на «попробовать» и без этой всей лжи! Чисто из любопытства и… ну… чтоб на старости лет перепихнуться…
Хорошая девчонка! С такой можно крепко и по-настоящему дружить! И никакая она не чокнутая авантюристка!
Запутавшаяся, отзывчивая и добрая девчонка сорока трёх лет… Если и в этом не соврала…
Теперь у неё есть близкая «параллельная» подруга!..
Глава 6.
– Мне б хоть одним глазком, Герд! Хоть одним глазком! Ты представляешь, какие людям снятся кошмары про их супругов-королей после регулярной амнезии? Вот и мне снятся! Ты просто не представляешь! Какие-то монстры в обличии гнома и с головой медведя! Я каждый раз просыпаюсь в бреду! Вторую ночь в холодном поту просыпаюсь!
– Нельзя, моя королева! Никак нельзя! А для освежения памяти, прогуляемся до галереи!
До чего ж упрямая тётка! Кто здесь королева, спрашивается? Анна Валентиновна или она? Сурово-развязная камеристка Герда?
– Вот честное слово! Ты только место и время узнай! А я клянусь тебе! Буду сидеть тихо и не высовываться из кустов! Сама ж говорила, Карлик часто по саду гуляет!..
Эти уговоры продолжались целое утро. Целое утро второго затяжного дня. Когда Анна Валентиновна окончательно поняла, что она тут от смертной тоски загнётся.
Понятное дело, для приличной дамы… королевы, бланш под глазом и рог во лбу – это моветон! Но что ж делать, если вылечиться мешает амнезия?
– Он же меня уже видел! Пять лет на меня периодически раз в месяц смотрел! Значит из-за временного фингала не разлюбит! – уговаривала несчастная королева, которая, честно признаться, напоминала сейчас немного съехавшего бомжа.
Который беспробудно пил, дрался и хулиганил. Но, чтобы сойти временно за приличного члена общества – с пропиской и домом, наворовал себе дорогого, правда, устаревшего женского белья. И теперь рассекал по комнате с избитой мордой, в корсете с рюшами и в кружевных панталонах.
– Моя госпожа, нельзя! Ни в коем случае, нельзя! Ваш супруг видел Вас, преимущественно, наощупь! На венчании Вы были, если помните, в вуали. Обедали с ним в этой же плотной вуали только на свадьбе. Один раз. Так что, получается, он Вас впервые увидит! А Вы, извиняюсь, с бланшем…
– Герда, – «моя королева» пошла на хитрость, изменив разговор, – Ты уполномочена потакать мне в маленьких скромных капризах?
– Да, госпожа, уполномочена… Только…
– Тащи мне сюда тогда что-нибудь такое, в чём мальчики ваши ходят! Простые мальчики! Какой-нибудь кухаркин сын или свинопас. У нас тут есть, вообще, свинопасы?
– Наши свинопасы, моя королева, возюкаются в свином дерьме. Чтобы ревнивые кабаны на них не агрессировали!
– А сыновья кухарок? Они, я так понимаю, измазаны в муке? Чтобы трёхмесячной выдержки пирожки их вдруг к каменным булочкам не приревновали?..
Герда фыркнула. Вот кто бы, скажите, знал, что эта суетливая дама умеет ценить юмор?
– А трубочисты? У нас же есть трубочисты? Я думаю, моему бланшу очень подошла бы зола! Заодно и рог высокой шапочкой прикрою…
– Цилиндром «прикрою». Цилиндром, моя госпожа, – женщина хмыкнула и побежала за маскарадным костюмом…
А Анна Валентиновна устало прислонилась бедром к резному столу. Господи! Быть здесь королевой – ТАК беспросветно скучно!!!
– А мне идёт! – Аня покрутилась у зеркала и снова щедро зачерпнула золы, которую ей Герда подала на подносе.
На неё в отражении смотрел щупленький перемазанный мальчишка, который, для солидности, нацепил цилиндр.
Правда, «исходный» парень ей попался излишне… башковитый, потому что на ней «шапочка» держалась только на ушах.
Честно признаться, когда Герда втащила в комнату не костюм, а самого чуть упирающегося мальчишку, «моя королева» оторопела.
– Господи, Герда! А его-то зачем ты приволокла???
– Моя госпожа! А кто ему будет стирать память? Я не умею! Так что, придётся Вам!
Мальчик затравленно покосился на обеих женщин, а Анна неожиданно загрустила. Неприятно осознавать, что ты здесь – плохо себя зарекомендовавший тиран!
Оказалось, что все свои проделки королевы должны тщательно вуалировать от двора. Потому всем свидетелям стирают память.
– Моя госпожа! Ваш супруг с лёгкостью прочтёт в его голове, что Вы переодевались. А ещё, наверное, развязные догадки этого пацана – зачем… А нам с Вами этого точно не надо!
Она строго повернулась к мальчику, словно он уже чего-то такого буйного про королеву понавыдумывал себе.
– И часто король присматривается к мыслям трубочистов?
– Нет, конечно! Но бережёного Бог бережёт!..
Анечка ободряюще потрепала по плечу перепуганного мальчишку.
– Он не станет попадаться на глаза королю! Правда же? Милый, как тебя зовут?
– Чарли, – пробурчал четырнадцати-пятнадцатилетний ребёнок, – Моя королева! Я Вам клянусь!..
– Вот видишь? Чарльз нам клянётся! Ничего мы не будем ему стирать! У него, небось, и девочка какая-нибудь в голове есть! Да, Чарли? Есть девочка?
Мальчик покраснел и насупился ещё сильнее.
– Я ни про кого ничего не подумаю и ничего никому не скажу…
– Герд! А король и мои мысли читает? – они устроились с комфортом в засаде, в кустах, и ожидали появления Карлика, который каждый день совершал здесь моцион.
– Нет, моя госпожа. Мысли можно прочитать лишь у черни. Хотя, знаете… Наш король… Он… Ого-го! Возможно и может прочесть, но не всегда…
– И нечасто, – эхом дополнила Аня, вспоминая похожие, только насчёт себя, слова…
Карл Ричард Генрих Пятый появился на тропинке, как по часам. К ним приближалась массивная мужская фигура. Массивная, атлетически сложенная фигура в окружении двух хихикающих дам.
У Анны Валентиновны неосознанно сжалось сердце. Ну, то что муженёк у неё внешне очень хорош и то, что выглядит он убийственно для ранимой дамской психики, это она, допустим, знала.