Чтение онлайн

— Эмелина, — супруг вновь склонился к ней — Ты дышишь, словно тебя душат. Пыхтишь, как котел! Тебе что, нехорошо?

Странно, что он заметил… Очень странно.

— Душно, льерд, — прохрипела, немного осмелев — Здесь просто очень…

Резко повернувшись, поймала взгляд Ланнфеля. Нежно — изумрудный, насмешливый прищур, вполне себе человеческий. Без примеси болотной гнили, холодного любопытства и отблесков чешуи тех самых чудовищ из старых, страшных, полузабытых сказок.

И совершенно трезвый.

Ну да. Погорелец ведь и не пил почти. Полностью игнорируя предложенные ему крепкую брагу и шипящий, воняющий прокисшими фруктами самогон, налегал всё больше на домашнее пиво. Мутное, шипящее ровно тысяча змей, брызгающее весёлым светом и ароматами подсушенного в печи белого хлеба.

—…душно, — прошептала Эмелина, глядя в глаза супругу — Всё в глотке засохло! Я… Хотя вам — то что за дело?

— Раз спрашиваю, — вольник передернул плечами — Значит, надо. Не хватало ещё здесь хилости твоей… На кой ляд мне больная жена? Мало того, что… Ладно. Погоди минуту.

Жестом руки подозвав одну из пробегающих мимо служанок, перепоручил ей заботы о новобрачной:

— Отведешь льерду Ланнфель в спальню. Дурно ей. Пусть приготовят купальню, холодные напитки, лёд, ну… и всё, что надо. Да, и окна там откройте, пусть комната выветрится. Я буду позже.

Прижав на секунду руку жены к столу, прошипел ей на ухо:

— Не вздумай только под это дело отправиться своего любезничка разыскивать! Учти, следят за тобой. И, если что, мне всё станет тут же известно. Итак ты достаточно уже накуролесила, дорогая. Всё. Иди.

В ту минуту Эмелина была почти благодарна ему! Несмотря ни на что.

Даже когда жестокие руки банщицы, чуть кожу не сняв с тела новобрачной в купальне, без всякого стеснения проверили её «на гладкость», не сопротивлялась.

— Ножки раздвиньте, льерда, — широкая пятерня краснолицей, громогласной бабищи бесцеремонно проехалась по тугому, нежному холмику между сливочных бедер девушки — Вы итак чистенькая, конечно! Однако, тщательность ещё никому не вредила.

Проделав тоже самое с подмышками и ногами подопечной, труженица осталась довольна:

— Да, хорошо. Ступайте причесываться, и сейчас вам попить принесут.

Прошло довольно много времени.

Была уже, вероятно, середина ночи, когда намытая до скрипа, гладко причесанная и напоенная прохладным мятным отваром льерда Ланнфель свернулась под теплым одеялом, подтянув ноги к груди.

Расшитая мелким бисером, белая шелковая сорочка липла к голому телу, и это жутко раздражало.

В спальне было свежо — только недавно прикрыли окна. Трещал камин, возвращая ласковое тепло воздуху и стенам.

Снаружи вновь шел дождь.

На сей раз он не крапал, как весь день, а именно лил, судя по шуму воды и слабым присвистам ветра.

Немного повертевшись в широкой постели, девушка нашла таки удобное положение. Стараясь не думать ни о прошедшем дне, ни о прошедшем в этом дне, она начала даже задремывать…

Дверь, отворившись с мягким скрипом, впустила в спальню Ланнфеля, одетого в свободную, белую рубаху и просторные штаны.

— Не спишь? — осведомился он, присаживаясь на край низкой, массивной кровати — Ну что? Пришла в себя?

Помолчал, глядя на сощурившую глаза супругу.

Потом зачем — то добавил:

— Нормально всё прошло. Гости половина разъехались, половина по спальням разошлись… Ладно, Эмми. Впустую не будем трепать языками, верно? Послушай, что я скажу.

Натянув одеяло до самых глаз, она пристально смотрела теперь на мужа сквозь отблески камина, пары свечей и пасмурной ночи.

Он же, потянув с плеч рубаху, колыхнул внезапно ставший тугим воздух спальни крепкими ароматами пива, табака и дорогого мыла. Тут же примешался к ним ещё один… Горячий, неведомый, напоминающий смесь крепкого кофе, ванили, разогретой на жаре карамели и каких — то пряностей.

Странный… нервирующий, будоражащий запах.

«От отца и братьев никогда так не пахнет, — разум девушки заметался плененной птичкой — Чем это? Духами, что ли, облился? Льердом высшим себя возомнил?»

— Так вот, — продолжил Ланнфель, встав против брачного ложа, уперев одну руку себе в бок, и перекатив под смуглой кожей тугие мышцы — Твой сыкун сказал, что ты, милая моя… пользованная им уже.

Эмелина округлила глаза так, будто ей каленая стрела попала в одну из начищенных банщицей белых круглых ягодиц.

— А?! — взвизгнула, забыв об осторожности и в который раз данном самой себе обещании быть покорной — Чего мелете? Перепили, льерд?! Или примерещилось вам? Так сходите к знахарке! Отчитает на змеиной коже, либо на сене… Тьфу!

Вольник расхохотался, раскатив гогот во всю спальню. На какие — то минуты не слышно стало ни треска камина, ни шума дождя снаружи.

— Что такое, Эмми? — давясь смехом, положил руки себе на пояс — Хочешь сказать, он врёт?

— ДА! — выкрикнула супруга, крепко сжимая край одеяла скрюченными пальцами — Да чтоб я… да я… да я!

Ланнфель дернул завязки штанов:

— Слушай дальше. Если честно, ты мне в болото не уперлась с таким недостатком. Я объедками не питаюсь, моя милая. Развести нас никто не разведет, сама понимаешь. Нет для льердов разводов. Даже для таких провинциалов, как мы. А посему, чтоб Род ваш не позорить, твой родитель и предложил мне компенсацию. Награду за мои и его неудобства. Одну из ваших маслобоен, Эмми.

— Маслобойня? — льерда Ланнфель резко села в постели, всё ещё прикрываясь одеялом — Это, льерд, в случае… если я…

— Это в любом случае. Так сказать, дар сверху всего, что я от него получил. Просто чтоб не поднимать шума. Папашка, конечно, предложил было целителя. Ну, чтоб тот тебя осмотрел. Этот, бородатый, как его…

— Льерд Греман, — пискнула Эмелина — Я его знаю, они сто лет дружат.

— Он, да, — кивнул вольник — Но я сказал, что не надо. Сам проверю.

Девушка сосредоточенно надула щеки:

— А маслобойня точно в любом случае НАША?

Получив утвердительный кивок и подтверждение об уже подписанной дарственной, решительно сбросила одеяло прочь: