Чтение онлайн

— Вы играете только правой, — заметил он, его голос был низким и бархатистым. — А я могу играть только левой… Забавно, не так ли?

Я осторожно заиграла мелодию, чувствуя, как к ней под его пальцами рождается аккомпанемент.

Это было удивительно — комната наполнилась музыкой, словно кто-то невидимый создал симфонию из наших усилий.

Двое людей, два разных мира, подстраиваются друг под друга.

Это было как танец, в котором каждый шаг должен быть точным и своевременным.

Я сначала торопилась, но потом замедлилась, пытаясь подстроиться под его ритм. Агостон, в свою очередь, стал немного поторапливать мелодию, его пальцы скользили по клавишам с легкостью, которая завораживала.

Мы играли вместе.

Мягко.

Тихо.

Как будто боясь разбудить спящую боль.

Я подхватила мелодию, пытаясь не отставать.

Когда я задерживалась на какой-то ноте, он замирал, ожидая меня.

Когда я ошибалась, он мягко подталкивал меня в нужном направлении.

В этот момент я поняла, что уже сделала выбор. Я выбрала этот путь, этот брак, эту жизнь. И, возможно, это было самое важное решение, которое я когда-либо принимала.

Музыка продолжала звучать, наполняя комнату теплом и светом.

Агостон и я, два человека, которые, казалось, никогда не должны были встретиться, теперь играли вместе, создавая нечто большее, чем просто мелодию.

Мы создавали гармонию, которую никто другой не мог бы понять.

Не словами.

Не поступками.

Но сердцем.

Сердцем, которое билось в унисон с его мелодией.

Сердцем, которое больше не билось так при мысли об Антале.

Я посмотрела на Агостона.

Его профиль был высечен из камня, словно древний скульптор придал ему черты, которые могли бы принадлежать герою мифов.

В свете лампы его шрам на ладони казался глубже и темнее, чем я помнила. Он пытался скрыть за сарказмом боль, что разрывала его изнутри, но я видела её, как острый нож, который пронзал моё сердце.

И вдруг я поняла: «Это чувство — не предательство. Это выбор. Это спасение».

С Анталем всё было иначе. Я любила его. Искренне. Глубоко.

Его глаза, полные нежности, его улыбка, что могла растопить даже самые ледяные сердца, его прикосновения, которые заставляли меня трепетать.

Но он ушёл.

Ушёл, оставив меня в темноте, без объяснений, без прощания.

Просто исчез, как утренний туман, растворился в воздухе, оставив после себя лишь пустоту и боль.

Он ушел, и я плакала, пока слезы не высушили мою любовь.

Теперь он был для меня как призрак — знакомый, но недостижимый. Как воспоминание, которое теряет цвет со временем.

Если бы он пришел ко мне сразу, сказал о проклятии, попросил о помощи, всё было бы иначе.

Но он не пришел.

Он оставил меня одну с моей болью, моими слезами, моим горем.

И я похоронила нашу любовь под монотонное тиканье часов, под бархатом задернутых штор, под траурной лентой на портрете.

А Агостон… Он остался. Он выдержал мою ненависть. Он терпел мою боль. Он защищал меня, даже когда я пыталась его убить. И сейчас, сидя рядом с ним у рояля, я чувствовала то, чего давно не чувствовала:

— Простите, — послышался голос дворецкого. — Что прерываю вас. Но вы просили сказать, когда все будет готово. Так вот. Все готово!

— Харгривз, — Агостон вдруг повернулся к дворецкому, который стоял в дверях. — Вы выполнили все мои распоряжения?

— Да, господин, — ответил дворецкий, протягивая ему список. — Всё собрано, как вы просили.

Агостон пробежал глазами по бумаге.

Его пальцы слегка дрогнули, но он тут же спрятал руку со списком в карман.

— Благодарю, — сказал он. — Можете идти.

Когда Харгривз ушел, Агостон посмотрел на меня.

В его глазах читалось что-то, что я не могла понять. Что-то похожее на прощание.

— Так. На всякий случай. Я рад, что ты была в моей жизни, — произнес Агостон, глядя на меня. — Рад, что ты была ее смыслом.

Он наклонился ко мне.

Сначала я подумала, что он хочет сказать что-то на ухо.

Но вместо этого его губы коснулись моих.

Это был не поцелуй.

Это был взрыв.

Не громкий, не яркий, но такой мощный, что земля словно ушла из-под ног.

Воздух вокруг казался густым и вязким, как смола, и я не могла сделать ни единого вдоха.

Его рука коснулась моего лица, как будто он боялся сломать что-то хрупкое.

Пальцы были нежными, но в них чувствовалась такая сила, что я замерла, не в силах пошевелиться.

Его дыхание смешалось с моим, и в этот момент я осознала: это то, чего я ждала всю свою жизнь.

Почему-то именно сейчас, именно с ним, именно так.

Его губы были мягкими, но в их прикосновении было столько страсти и нежности, что я растворилась в этом мгновении.

Время словно остановилось, и весь мир исчез, оставив нас двоих наедине.

Когда он наконец отстранился, я почувствовала, как будто из меня выбили весь воздух. Дыхание сбилось, мысли путались, и я не могла понять, что только что произошло. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и я не знала, что делать дальше.

Всё вокруг казалось нереальным, словно я попала в сон.

— Простите, — прошептал Агостон, его голос дрожал, как и я сама. Он смотрел на меня, но глаза его были полны тени, словно он скрывал что-то важное.

— Почему? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мои руки все еще дрожали, а сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Он вздохнул, его взгляд стал еще более глубоким и загадочным.

— Потому что… — начал он, но вдруг замолчал, будто слова застряли у него в горле. В его глазах мелькнуло что-то, что я не могла понять, но что-то, что заставило мое сердце сжаться. — Потому что я не имею права.