Чтение онлайн

— Леля, — позвала девицу. — Хотите с братом со мной жить?

Девушка замерла на пару секунд. В ее глазах отразились неверие, шок и надежда. Она посмотрела на семилетнего мальца и тряхнула головой.

— А можно?

— Можно, — улыбнулась красной. — А теперь, пошли собираться в дорогу. Завтра за нами приедут.

— Угу, — она радостно подпрыгнула и сама вперед побежала, забыв о том, что недавно за спешку брата своего отчитывала.

На "шее" журавля висело белое полотно — знак чистоты и солнца. Мы победили. Очистились от хвори.

Собрались взрослые в предбаннике: я, Ждан и Сморняна. Стали думать, как с детьми поступить, чтобы все по чести было. Справедливее всего было поселить в одном месте и растить там. Так в городах приюты устроены. Но мы с Левшой были против: как это так дети без семьи будут. В чужом доме может и непривычно, но там хотя бы традициям и уважению научат. Как отношения между старшими и младшими строить, как муж к жене относится — это важно для будущего.

— Мое дело предложить, — махнул на нас Ждан. — Только надо, чтобы все жители так думали и детей по домам разобрали и не оставили кого в стороне.

Сморняна быстро посчитала сколько у нас теремов. Оказалось, что можно по одному ребеночку взять и еще место останется. Но тут я вспомнила о малоимущих и многодетных — там с неохотой лишний рот возьмут. Свои бы прокормить, а тут чужой желудок. К тому же навязанный. А с учетом того, что мы уже знатно запасов потратили, у остальных сейчас не лучшее время.

— Я троих ребят себе возьму, — заявила Сморняна. — Они к Витору в ученики хотят. Понравились его старые работы. Потренируются с железом и инструменты подберут нужные, а потом и до золота недалеко.

— Брата с сестрой я к себе жить позвала. Авось, и остальных так же расселим, — бодро улыбнулась Ждану.

Тот брови нахмурил. Губу закусил и выдал:

— Так вы ж взрослых берете. Никто из вас детей и стариков немощных не приютил.

Замолчали мы со Сморняной. Совестно стало. Взгляд отвели. Вот какова чужая беда бывает — тяжелее собственных дум.

— Я Витора забираю, — произнесла девушка. — Сами понимаете, помощь с ним нужна будет — поэтому мальчиков приютить могу.

Вот и раскрылись наши "чистые" сердца. Да же помогая, каждый из нас ищет собственную выгоду.

— Я взяла тех, кто меня и Радима бояться не будет. Мир и лад в семье хочу. Без страхов и упреков, — пришло время и мне объясняться.

Посмотрел на нас Ждан. Запустил пятерню в густые волосы и тяжело вздохнул.

— Завтра время придет, все и решится. Нечего попусту лясы точить. Мы свою работу сделали, пусть остальные подключаются.

Утром начался новый хаос. Но уже радостный, светлый, морозцем пахнущий. Солнце обещало светить всю дорогу. Из деревни Кондрат пришел с сыновьями и Радимом.

Гулко забилось мое сердечко, стоило милого увидеть. Но не место и не время. Сначала надо с делами справиться.

Радим лишь легонько меня по платку погладил, когда подошел о предстоящем труде спросить. Я едва как дышать вспомнила. Обнять захотела, но сдержалась.

— На сани самых старенькие и маленьких усадить надобно, — отдал приказ Кондратий. — И тряпками их закидать, чтобы не промерзли.

Принялись все за дело единое. Бодро начали и с задором закончили. Вещи все упаковали, все что осталось из провизии собрали. Детей и взрослых пересчитали.

Мы с Радимом с одной повозкой шли. Он впереди — лошадь тянул, а я сзади — за вещами и детьми присматривала. Никто из малышей не плакал. Все смирные были. По сторонам поглядывали, да взрослым не мешали.

Пока мы грузились, успела Радиму про Лелю и Лада рассказать. Тот брови свел и думал, пока вещи носил. И только когда к лошади пошел, шепнул что согласен их приютить.

В центре Кондрашовки было полно народу. Все ждали нашего возвращения. О новостях спросить хотели. Но не дал Кондратий гомону подняться. Вскинул руку и зычным голосом крикнул:

— Собирайтесь мужи да бабы думу думать. Надобно нам сирых по теремам посадить. Пятерых уже забрали, осталось немного.

Немного. Наш староста преуменьшил. Но дело правое не стал сворачивать.

Дети стояли в кучке — обособленно. Глаза их страх и недоверие излучали. Они мне стадо овец напомнили. Тех тоже на ярмарке для продажи выставляют. Не понравился мне подход старосты. Тут же возле сирот гомон поднялся — это бабы зашумели.

Кто-то говорил, что в ее доме и так семь ртов, и род ее достаточно помог. Другие хлынули детей смотреть, прямо как товар на ярмарке. Мужики на крепость мальчиков смотрели, ведь они не сына себе берут, а ученика, помошника, подмастерье.

В итоге, не красиво получилось, но самых крепких и больших по семьяи разобрали. Кого-то пришлось взять вместе с сестрой/братом маленьким. Но основную массу пристроили. А вот на стариках и трех малышей до трех лет, смотрели как на ненадобный товар. Жалко мне их, но… Сама брать боюсь.

Радим рядышком стоит и за всем наблюдает сквозь сдвинутые брови. Леля и Лад к нему стараются не подходить — бояться. Пугает он их своим шрамом, а может слишком суров взгляд, не ведаю. Я его другим вижу и стараюсь подмышку залезть, чтобы он тоже меня видел, а не то что творится сейчас.

— Старшие женщины могут за детьми малыми приглядывать, — Желанна поняла, что без нравственных слов не получится все дела сегодня решить. — А дети совсем малы. Вырастут — родителями звать будут, как к родным относиться.

Кондратий посмотрел на свою жену, но ничего не сказал. Видел, какой эффект его люба в сердцах вызвать желает.

— Семислава, — тихо обратился Радим и склонился ко мне поговорить. — Терем у нас большой. Летом построим еще, коли надобно будет. А вот детей и оставить не на кого. И учить их надобно будет. Давай вон ту старшую матерь возьмем? — он взглядом указал на старушку в белом платке.

Никто ей не вышил его, а сама, наверное, уже ничего не видит.

Вспомнила. Она часто в девичьем тереме сказки сказывала, на ночь всех укладывая. И поет она красиво. В течении дня могла затянуть и это очень работе помогало.

— Давай, — не стала мужу перечить.

Пока Радим ушел к старосте, я заметила старого Худобеда. Поп стоял в стороне и наблюдал за скоплением людей, как за роем пчел. Затем он стал пробираться в самую гущу…

Радим вернулся с навьюченным кульком и Матушкой. Она улыбалась мне и брату с сестрой.