Чтение онлайн

Сильной, мощной и большой ладонью незнакомец резко обхватил мою талию — не дав мне упасть — и так же неожиданно вжал моё хрупкое тельце в свою широкую, мощную грудь. Я ахнула, а нос соприкоснулся с мягкой тканью свитера тёмно-синего оттенка. Зажмурила глаза.

Почти задохнулась. Из лёгкий выбили весь воздух. А стук ускоряющего сердца чувствовала так громко у себя в голове.

Мягкая ткань приятно касалась моей кожи на кончике носа. В ту же секунду рецепторы услышали немного резкий, но всё же приятный запах мужчины. Вдохнула его в лёгкие и прикрыла глаза. Да, определённо ему этот аромат подходит.

Такой же, как и сам мужчина — резкий, опасный, сильный, будоражащий…

— Осторожней, — низкий, чуть хрипловатый мужской голос слышу у себя возле уха.

Делаю глубокий вдох и, кажется, не могу выдохнуть. Сейчас нахожусь в какой-то прострации. Прикрываю глаза и в голове в ту же секунду слышу другой голос, но до боли схожий с этим: “Тише, девочка. Не бойся. Я не обижу и другим не дам тебя в обиду”.

В тот же миг мои руки оказываются на груди мужчины, на запястье одной руки болтается поводок Симбы. Кстати, который сейчас сидит ниже травы, тише воды и даже не подаёт голос больше, как было это ранее. Что само по себе очень странно.

Пытаюсь оттолкнуть незнакомца, но меня только крепче прижимают к себе, отчего чувствую, как всё же паника пробирается ядовитой змеёй ко мне. Она накрывает плотной пеленой, отчего вздохнуть невозможно.

— Отпустите меня, — пытаюсь ещё сильнее оттолкнуть от себя грозную скалу, которая нависла надо мной. Голос всё же дрогнул, и не знаю, что послужило тому, что всё же меня слегка отпустили — мой голос, который стал ниже, теряя уверенность, или же просьба.

— Не бойся, — вторая ладонь мужчины запуталась в моих густых пшеничных волосах, слегка сжав их на макушке.

Мгновение вечности — мужчина прижимает к своей груди, вдавливая меня в себя — и я на свободе. Прижимаю руки к себе и делаю глубокие и частые вздохи, чтобы утихомирить колотящееся сердце, которое так и норовило сбежать от меня рядом с этим человеком. По телу прошлись мурашки, а внутри всё затрепетало от близости незнакомца. Что со мной происходит?

Я должна бояться его, убегать, дрожать перед ним. Но я совершенно не чувствую страха рядом с этим мужчиной. Если только немного. Но и этого недостаточно, чтобы бежать от него, как от огня.

Я не могу себя понять.

Почему?

Так не должно быть. Он чужой мужчина. Незнакомец. И я не должна так с ним разговаривать, словно совершенно его не боюсь, и даже чувствовать трепет.

Распахиваю глаза и чуть приподнимаю голову вверх. Смотрю прямо на него. В тёмный шоколад. Во тьму, силу, власть.

— Не ходи поздно ночью одна, — повторяет он свою фразу, ранее мне сказанную, и разворачивается, направляясь в противоположную сторону от меня.

Я так и остаюсь стоять неподвижно, ничего не понимая. Поворачиваюсь к своему питомцу. Смотрю на него, а он пристально уставился вслед мужчине, который появился так неожиданно, как, впрочем, и скрылся, оставив после себя ещё больше вопросов, на которые не дал ответы. А впрочем, даст ли вообще когда-нибудь, потому как я точно уверена, что больше мы с ним не увидимся.

— Ты что-нибудь понимаешь, Симба? — обратилась к своему любимцу.

Тот повернул ко мне голову, пристально посмотрел, слегка склонив голову набок, и гавкнул.

— Вот и я ничего не понимаю, — вновь посмотрела в сторону уходящего мужчины, его широкой спины, и, развернувшись, направилась в сторону дома. — Пошли, малыш, — потянула своего красавца за собой.

Пульс пришёл в норму, а дышать стало намного легче.

Вернувшись домой, покормила малыша. Сама покушала и закрылась до самого вечера в своей комнате. Взяла плед, книгу и, уютно укутавшись, села на широкий подоконник возле окна. Внизу на полу, свернувшись в клубок, лежал Симба. Малыш устал, и теперь ему нужен сон и отдых.

Я так погрузилась в интересное фэнтези, так пригрелась, что не заметила, как пролетело время. В семь часов в дверь постучала родительница и попросила спуститься к ужину вниз.

Осторожно, чтобы не задеть малыша, спрыгнула со своего места. Но тот сразу же проснулся.

— Прости, малыш, я тебя разбудила. Спи, отдыхай, а потом выйдем на улицу на полчасика.

Всё-таки питомцу нужно будет прогуляться, хоть я до дрожи боюсь выходить ночью на улицу. Но в парк не пойду. Возле дома пройдёмся, и назад.

Симба будто понял меня и положил голову на свои лапы, прикрыл глаза, а я спустилась вниз на ужин, где за столом меня ждала вся семья в сборе. Их лица были серьёзные. Ни один мускул не дрогнул, отчего я занервничала, но села на своё место.

Несмотря на то, что хотелось немного перекусить, сейчас желание есть тут же пропало. В горле встал ком.

— Вы хотели поговорить, — начала я разговор, если мои уважаемые родители так боятся заговорить первыми. Я же вроде не кусаюсь.

Отец прочистил горло, поставил локти на стол, поймал мой взгляд и начал:

— Дочка, мы с мамой тебя очень любим несмотря на то, что с тобой случилось. Может быть, где-то недодали тебе любви и тепла, но ты сама не подпускала к себе никого, — его слова, а точнее, начало этого разговора меня напрягло.

Стало дискомфортно, отчего захотелось тут же спрятаться, убежать в свою комнату. Неприятный холодок прошёлся по спине.

— К чему вы клоните? — покачала головой, ещё внимательней посмотрев на родителя.

— Через месяц ты выходишь замуж. Завтра к нам на ужин придёт твой будущий муж, — его слова словно обухом ударили меня по голове.

Шокированная словами отца, я долго не могла ничего ответить, только моргала глазами, переваривая эту информацию.

Аврора

Меня захлёстывают эмоции, обжигая огнём. А с губ срывается стон боли, которая накрывает меня волной, она кажется мне в сотни раз сильнее, чем тогда, когда меня изнасиловали. Да, жестоко надругались надо мной. Но это всего лишь капля в море по сравнению с тем, что сейчас со мной происходит. Мне будто весь воздух перекрыли, не давая глубоко вздохнуть. Чувствую себя маленькой рыбкой, которую выбросили на сушу, лишая воды — жизни.

Отчаяние поселяется в моей душе, застилая глаза пеленой. В голове всё смешалось, а я не могла понять, правда ли то, что я сейчас услышала, или же родитель просто пошутил.

И как же мне хочется, чтобы это действительно оказалось его глупой шуткой, а не правдой, которая меня просто сейчас уничтожит. Ранит куда больше, больнее, чем всё, что со мной было.

Заглядываю отцу в глаза, чтобы понять, шутка это или же нет. Но его взгляд серьёзен, в нём ни намёка на розыгрыш, и я отшатываюсь назад, ударяясь спиной о железные пруты спинки стула.