Чтение онлайн

– Но что, если господин Кей подделал подпись девушки на договоре? – сказал он подчеркнуто спокойно.

Шталь покачал головой.

– Я, по известным причинам, прекрасно знаю руку Анны Черкасской. Это, несомненно, ее подпись.

К горлу Людмилы подступили слезы, она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться от обиды.

– Ну, тогда мне ничего не остается, - проговорил Руслан мрачно, - как отдать свою судьбу в ваши руки. Если мой поступок заслуживает порицания и наказания – значит, так тому и быть.

Шталь несколько секунд разглядывал хрустальный глобус на своем столе. Потом пристально посмотрел на Руслана поверх очков и сказал холодно:

– Я извещу вас о своем решении. Больше не смею задерживать.

И поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Руслан порывисто встал с кресла, все также сжимая руку жены в своей. Уже уходя, он обернулся и произнес тихо:

– Наверное, я был плохим учеником, потому что поступил бы так, даже зная о существовании договора.

Шталь промолчал.

Вернувшись домой, Людмила первым делом набрала номер Анны. Но она не ответила ни на один звонок.

На работе она тоже не появилась, сказавшись больной. Дверь в ее квартире никто не открыл. Вечером на автоответчике она нашла сообщение от Анны. Всего из нескольких слов: «Простите меня… мне так жаль».

Через два дня Руслану пришло на электронную почту письмо, подписанное Шталем, как председателем Санкт-Петербургского сообщества, в котором сообщалось, что доминант, известный как Кукловод, за оскорбление доминанта, известного как Кей, оштрафован на сумму годового членского взноса и ему запрещено посещать мероприятия сообщества в течении полугода.

Само по себе наказание было крайне мягким. Но несправедливым. Руслан написал Шталю ответное письмо о том, что он более не желает состоять в сообществе.

Людмила слышала, как Руслану позвонил доктор, они о чем-то довольно долго беседовали, и их разговор был явно тяжелым. Но решения своего Руслан не изменил.

Она была даже рада тому, что им больше не придется участвовать в этих сборищах. Но видела, что муж расстроен и подавлен случившимся.

За ужином они не сказали друг другу и пары слов. Антон удивленно переводил глаза с отца на мать и обратно, не понимая, откуда взялось это напряжение. Людмила заметила это и стала расспрашивать его о школьных делах, об успехах в фотографии. Напряженность немного спала, но Руслан, все так же почти не принимал участия в разговоре, отвечая односложно и невпопад.

Убрав со стола, она отправилась в гостиную, где застала мужа в задумчивости у окна. Она обняла его сзади, прижалась щекой к спине и прошептала:

– Милый, зачем нам все это? Сообщество, Устав, сборища? Зачем?

Он обернулся, сжал ее в объятиях, зарываясь в волосы лицом, и ответил, тоже шепотом:

– Я думал, что все должно быть правильно. Но правила, по которым они играют, нам не подходят.

– Тогда почему ты так переживаешь?

Она искренне не понимала причин его подавленного состояния.

Он сжал ее лицо в ладонях и сказал горько:

– Нас больше никто не прикрывает. Ни Шталь, ни договор о неразглашении, который подписывают все, вступая в сообщество. Понимаешь? Если Каверину завтра вздумается сообщить твоему или моему начальству о нашем увлечении? Он мог сделать фотографии на собраниях.

– Но там нет ничего такого, - возразила Людмила.

– Сам факт нашего там присутствия уже компромат. Пока Каверин жаждет мести, мы не можем чувствовать себя в безопасности, – горько сказал Руслан, и у него на лбу залегла скорбная складка.

Людмила нежно разгладила ее пальцами.

– Пусть попробует.

– Моя смелая девочка, - улыбнулся Руслан, нежно целуя ее.

– Больше всего я боюсь, если каким-то образом эта информация дойдет до нашего сына, - продолжил он тихо.

И тут Людмиле стало по-настоящему страшно. Вздрогнув все телом, она прижалась к груди мужа и прошептала в отчаянии.

– Он не посмеет, не посмеет….

Еще несколько дней были отравлены сомнениями, страхами и попытками найти выход. Людмиле хотелось сбежать вместе с сыном на край света, туда, где никто и никогда не сможет ему навредить. Страшная мысль о том, что зайдя на свою страничку «Вконтакте», Антон увидит фото родителей на фоне групповой оргии, не давала ей покоя. Это все просто сводило ее с ума.

Наконец, Руслан не выдержал и позвонил Шталю.

Через три дня они получили приглашение к нему в офис. В нем сообщалось, что эта встреча будет носить примирительный характер, на нее также приглашены Каверин и Анна Черкасская.

Они приехали в знакомый дом на углу улицы Декабристов ровно к восьми вечера.

В приемной никого не было. Шталь ждал их в кабинете, за письменным столом. Невозмутимый и бесстрастный.

Людмила опасалась, что ей опять предложат подождать в приемной. Она не хотела мучиться ожиданием и неведением.

Но когда они вошли, Шталь скользнул по ней бесстрастным взглядом и жестом указал на два свободных кресла. В третьем, вальяжно развалившись, уже сидел Каверин.

Он цинично и бесстыдно оглядел Людмилу с головы до ног, заставив ее вздрогнуть от омерзения. Она будто опять почувствовала его потные ладони и грубые пальцы. Руслан перехватил его взгляд и скрипнул зубами. Каверин лишь усмехнулся.

Анны в кабинете Шталя не было. Людмила, утонув в глубоком кресле, внезапно почувствовала себя маленькой и беззащитной. Ей хотелось почувствовать на своих плечах сильные руки мужа. Но показывать свой страх перед Кавериным она не хотела. Выпрямила спину и сложила руки на коленях, опустив глаза, понимая, какую роль она должна здесь играть.

– Итак, - начал Шталь, - напоминаю вам, что встреча носит примирительный характер. Я, как председатель сообщества, обязан заботиться о соблюдении Устава и мирном разрешении любых конфликтов. Все участники встречи обращаются друг к другу без использования псевдонимов, поскольку реальные имена всем известны. То, что на этой встрече присутствуют сабмиссивы, не совсем согласуется с правилами. Но таково было условие господина Каверина.

Последняя фраза царапнула Людмилу смутным беспокойством. Этот мерзавец явно что-то задумал.

– Господин Каверин, - обратился к нему Шталь, - можете изложить суть ваших претензий.

– Но я не вижу Анны Черкасской? – спросил он с сарказмом. – Неужели столь опытный сабмиссив позволяет себе опоздания?

– Конечно, нет, - ответил Шталь спокойно. – Ей даны указания ожидать в соседней комнате до того, как я посчитаю нужным ее позвать.

Каверин удивленно приподнял брови. Вежливо наклонил голову:

– Как будет угодно председателю.

Потом продолжил, с вызовом глядя на Руслана: