Жена Кукловода
Шрифт:
Секунды падали в пустоту, страшные, мертвые.
– Кто-то еще знает?
Людмила покачала головой.
Потом выдавила из себя:
– Только Анна… она помогла удалить фото…
– Так он еще и сфотографировал?!
Руслан вскочил, хрустнул суставами пальцев, нервно прошелся по комнате. Снова сел рядом.
– Точно удалили?
Людмиле так хотелось, чтобы он перестал задавать эти нелепые, ненужные вопросы, просто обнял ее, заслонил собой, согрел. Снова заворочалась обида.
– Я не знаю… Анна сказала, что должны были удалиться…
Руслан снова вскочил. Вышел в коридор, взял зачем-то в руки телефон, покрутил его, бросил на журнальный стол.
– Сволочь! Знает, что мы не можем заявить в полицию. И сделал все руками сабы! Подонок…
Злые, колючие слова больно били Людмилу по щекам, оставляли металлический вкус во рту.
– Перестань…
Но Руслан ее не слышал, все расхаживал по комнате, говорил, говорил, говорил…
– Прекрати! Слышишь!
Отчаяние, с которым она выкрикнула эти слова, заставило его остановиться и замолчать.
– Как мне… - снова болело в груди, и затылок наливался тяжестью, - нам… дальше…
Еще несколько секунд он стоял остолбенело, будто пытался осознать ее слова.
А потом Людмила не смогла дышать. Он стиснул ее в объятиях, начал целовать исступленно, жарко – в шею, в губы, в щеки.
– Прости… прости меня… я так виноват… виноват…прости…
От его тепла, сбивчивого шепота, в груди у Людмилы будто разжались тиски, сжавшие сердце. Она сладко и безутешно разрыдалась, уткнувшись в его плечо.
Уснули только под утро. Руслан гладил ее по волосам, целовал нежно, бережно, шептал:
– Я никогда больше не оставлю тебя одну. Никогда.
Утром первым делом Людмила с омерзением подобрала с пола и выбросила куклу с разбитой фарфоровой головой. Руслан вышел к завтраку сосредоточенный и серьезный. Его мрачная решимость пугала.
– Родной, что ты задумал?
– Не волнуйся. Он свое получит. И эта дрянь тоже.
– Только, прошу тебя, не вмешивай в это Шталя. Не хочу, чтобы он знал…
Руслан погладил ее по щеке.
– Думаю, ему все и так расскажет Анна. У нее нет секретов от Мастера. И быть не может. Так что он в курсе.
Людмиле стало мерзко от того, что ее муж опять побежит к учителю, как школьник, у которого отняли бутерброд.
– Пожалуйста, давай все решим без доктора. Я знаю, что он для тебя значит… но это касается только нас…
В зале запиликал телефон Руслана. «Это точно Шталь, - обреченно подумала она.
Как только муж вышел, на нее снова навалилась паника. Опять в голове промелькнули страшные, постыдные картинки, в уши ввинтился ненавистный голос: «Кончи для меня…»
Стало нечем дышать, в груди разлилась тупая боль.
– Мила? Тебе плохо? Опять?
Сильные пальцы сжали ее запястье.
– Постравматика вещь коварная. Обострился твой невроз.
Руслан потянул ее за руки, обнял, прижал к себе.
– А давай ко мне в отделение, а? Отдохнешь, полежишь. В платное. Там хорошо, тихо. Будешь гулять в парке, витамины, гидромассаж.
– Я ненавижу больницы. Ты же знаешь.
– Хорошо, хорошо. Значит амбулаторно.
Руслан мягко поцеловал ее в висок.
– Это был Шталь. Он в курсе. Сказал, что примет меры к Каверину и Лили. Очень жесткие.
Людмилу передернуло от омерзения. Вспомнилась та встреча у Шталя, «примирительная процедура», как тот ее называл.
– Я не перенесу этого…
– Чего? – удивился Руслан.
– Как тогда, с Анной… Примирение…
– Никакого примирения быть не может. Каверин и Лили станут изгоями. Бессрочно. Лили сможет вернуться, но только в качестве публичной сабы. Господину Кею будет навсегда закрыт путь в сообщество.
Руслан произнес это с торжеством. Но Людмиле нисколько не стало легче.
– Вдруг у нас не получилось? С фото…
Руслан сжал ее еще сильнее.
– Забудь, родная. Я обо всем позабочусь.
Потом отпустил и мягко подтолкнул в спину в сторону коридора.
– Дай-ка мне твой телефон.
Людмила удивилась, но перечить не стала.
Принесла телефон и протянула его мужу.
– Так… Вот его номер… сейчас…
Руслан набрал и отправил какую-то смску.
– Что ты задумал? – тревожно спросила Людмила.
– Назначил Каверину встречу. От твоего имени, – спокойно ответил Руслан.
– Не надо… я не пойду… не смогу…
Руслан взял ее лицо в ладони, стер большим пальцем мокрую дорожку со щеки.
– Не сможешь - я пойду один. Хотя Шталь советовал взять тебя с собой. Сказал, что если ты не посмотришь в глаза своему страху – выход из посттравматического состояния будет дольше и болезненнее.
– Куда нужно ехать?
Руслан промолчал, будто раздумывал – стоит ли ей знать.
– В ту самую студию.
– Нет…
Людмила вырвалась из его рук, ушла в зал, упала бессильно на диван.
– Я не смогу…не смогу…
Теплые ладони легли на плечи.
– Хорошо, родная.
– Мам, пап? Вы чего, ругаетесь? Разбудили…
Заспанный Антон вышел из комнаты, по-детски смешно протирая глаза кулаками.
– С чего ты взял? – бодрым голосом ответил Руслан. – Вот в кино маму зову, а она не хочет.
– В кино это хорошо, - буркнул Антошка. – Мам, поесть дашь? А то мне через час на футбол.
Людмила взяла себя в руки, украдкой смахнула слезы и пошла на кухню, готовить сыну завтрак.
Руслан перед тем как уехать, еще раз спросил ее:
– Точно не сможешь? Не передумала? Шталь сказал…
– Мне все равно, что сказал Шталь, - резко ответила Людмила, и сама удивилась истерическим ноткам в голосе.
– Ладно-ладно, - Руслан обнял ее. – Выпей там на кухне, лекарства, я оставил. Постарайся поспать.
Но как только за ним закрылась дверь, сердце снова бешено забилось, в горле пересохло…