Чтение онлайн

В следующий миг Мэгги растерялась: вдруг муж упомянул в своих записях флориста? Обычно цветами ведала секретарша Джереми, она заказывала сдержанные маленькие букетики, которые рассылались кому следует в знак благодарности или соболезнования.

Промокнув слезы носовым платком, который всегда носила в рукаве, Мэгги приступила к поискам записной книжки мужа. Она по одному выдвигала миниатюрные ящички стола и наконец нашла ее — ту самую потрепанную книжицу в переплете из черной кожи, которой Джереми всегда пользовался, — по крайней мере другой Мэгги у него не видела. Имя его сестры было записано на букву «И». Он каждый год звонил ей на Рождество и еще несколько раз, когда их отец был неизлечимо болен. Мэгги глубоко вздохнула и медленно набрала номер. Венскому телефону потребовалось какое-то время, чтобы осознать, насколько огромное расстояние придется преодолеть сигналу. И вот раздался звонок другого, иностранного, телефона, находившегося в тысячах миль от Австрии. Долго никто не отвечал. Мэгги стала даже опасаться, не угораздило ли ее позвонить Изобелле посреди ночи.

— Алло, — послышался наконец нерешительный голос.

— Изобелла, это ты?

— Да, а кто это?

— Изобелла, это Мэгги.

— Боже мой, Мэгги, откуда ты звонишь? Тебя так хорошо слышно… будто из соседней комнаты.

— Я в Вене. Послушай… Мне очень жаль, но у меня плохие новости.

Последовала пауза.

— Джереми? — спросила женщина на другом краю света.

— Да. К сожалению, в четверг его не стало. Опять пауза.

— Бедняга Джереми. Он был болен?

— Если и так, то мы ничего об этом не знали. Скончался от сердечного приступа, за своим рабочим столом.

— Кто бы мог подумать, что Джереми умрет раньше меня? — с удивлением и печалью произнесла Изобелла. — Ас тобой все в порядке, милая?

— Да, все нормально, — ответила Мэгги с деловитой сухой уверенностью, которой на самом деле не ощущала. — Похороны были сегодня.

— Что ж, придется переписывать завещание, — заметила Изобелла. — Я собиралась все оставить Джереми. У меня ведь больше нет родных.

— Не беспокойся об этом сейчас. Подумай о себе. А мне, наверное, — дрожащим голосом добавила Мэгги, — придется обзванивать всех, кто прислал соболезнования.

— Да, да, конечно, ты должна им позвонить. До свидания, милая. Дай знать, если я могу чем-нибудь тебе помочь. — Сестра Джереми отключилась, и воцарившаяся в комнате тишина нарушалась лишь гулким воем ветра за окном.

Мэгги взяла записную книжку и еще немного подержала ее в руках, глядя на знакомую обложку. Выплакавшись, она чувствовала себя лучше. Ей удалось все сделать как надо. Вдовы всегда плачут, по своим ушедшим супругам. Как убивалась жена испанского атташе по культуре, когда ее муж попал под трамвай… А ведь Мэгги и Джереми были преданной, любящей парой — все так считали… Она громко высморкалась. Все равно никто не услышит. В комнате царила давящая тишина. Единственным звуком был тихий шум холодильника, доносившийся из маленькой кухоньки. Положив телефонную книгу обратно в ящик, Мэгги вдруг заметила у дальней стенки несколько записных книжек, которых ей раньше видеть не доводилось. Уже собираясь закрыть ящик, она вдруг уступила неожиданному соблазну, схватила верхнюю книжку из стопки и пролистала. Дневник! Ну конечно же… Джереми постоянно записывал какие-то свои мысли. «Когда-нибудь я прославлю тебя, — пошутил он однажды. — Напишу мемуары, и ты станешь второй леди Дианой Купер. [1] »

Мэгги начала читать.

4 октября

Макинтош уезжает в Черногорию. У Ширли выходные до понедельника. Встретил в американском посольстве Айзенбергера. Кажется, он полагает, с «Ай-би-эм» может что-то выйти. Потратил 450 шиллингов на новую пижаму для поездки в Венецию.

«Когда это он планировал поехать в Венецию? — удивилась Мэгги. — Не припоминаю разговоров об этом». Она перевернула пару страничек. Этот текст вряд ли мог бы заинтересовать издателя.

8 октября

Звонил Мойсхен. Освободится только на следующей неделе.

Что еще за Мойсхен? Кажется, по-немецки это означает «мышка»?

12 октября

Встреча с Мойсхен в «Захере». [2] Тафелъшпии [3] и хороший гевурцтраминер [4] . Креветки для Мойсхен. ++ В министерстве просят финансовый отчет. Позвонить Макинтошу.

Интересно, что значат два плюсика? И могло ли у кого-нибудь в министерстве иностранных дел в Вене быть прозвище Мышка? Насколько Мэгги помнила, никто из служащих посольства не походил на грызуна. На приемах, которые устраивали они с Джереми, за столом в основном мелькали свиные рыла. Сам министр, с его волосатыми ноздрями и кривыми зубами, смахивал скорее на кабана, чем на мышь; но, возможно, Мойсхен — его кодовое имя для британской разведки. Сотрудники секретных служб вечно скрываются за разными инициалами, паролями и псевдонимами.

18 октября

Мойсхен присоединяется ко мне в ресторане «Вильдроссштуберль» на берегу Дуная. Наша любимая форель. Зеленый вельтлинер [5] — так себе. Прекрасный вечер. +

На этот раз лишь один плюсик. Определенно Мойсхен — кто-то из MI5. [6] Поэтому Джереми ни разу не упоминал об этом человеке…

24 октября

Мойсхен в голубом. Где обычно, Мойсхен ест осьминога, обжаренного во фритюре, — жалуется, что он жестче обычного. Позволили себе немного пошиковатъ — выпили шампанского. +

Опять один плюсик. Часть кода, наверное.

30 октября

Ходили в маленький кабачок неподалеку от площади Святого Стефана. Мойсхен понравилось все, кроме сельди пряного посола. Выпили по кружке пива.

Названия рыбных блюд наверняка были шифром, обозначающим места расположения секретного оружия, или еще что-нибудь в таком роде. В последнее время Джереми много занимался вопросами разоружения.

Следующая запись была сделана в день рождения Мэгги. Джереми вынужден был пропустить его, поскольку уехал на несколько дней на конференцию в Брюссель.

3 ноября

Забрал Мойсхен от ее дома и отвез на озеро Аттерзее. Дождливо. Мойсхен в отличной форме, каждый вечер ест радужную форель. Этот Крахер делает отличное вино. +++

Три плюсика! «…от ее дома»?! Мойсхен — женщина-агент? И почему Джереми не был в Брюсселе?

Неторопливо, как таяние ледника, в сознание Мэгги закрадывалась тень сомнения. И вдруг безмятежная уверенность, двадцать пять лет безраздельно владевшая ею, исчезла в один миг, рассыпалась, как упавшее на пол печенье под каблуком неосмотрительного прохожего. Рука, сжимавшая записную книжку, задрожала, а язык, внезапно ставший огромным и неповоротливым, будто прилип к нёбу…

Впереди была длинная ночь. Мэгги выключила телефон из розетки, вынула из ящика все записные книжки Джереми и разложила в хронологическом порядке. Начав с самого начала, то есть со дня приезда в Вену три с половиной года назад, она изучила пятьдесят пять записных книжек, пока добралась до дня смерти мужа. Первые упоминания о Мойсхен появились довольно давно. Там и сям, между напоминаниями о светских мероприятиях и необходимых указаниях для Макинтоша и Золтана — шофера Джереми, попадались скрупулезные записи о свиданиях с Мойсхен — ненасытной пожирательницей рыбных блюд. В конце обычно стоял ряд плюсиков, значение которых постепенно стало доходить до Мэгги.