Чтение онлайн

У Нелли было полчаса на то, чтобы добраться до ресторана, то есть душ ей было принимать некогда. Она все равно налила себе полбокала вина, чтобы пить понемножку, пока будет собираться – не из тех дорогих вин, которые обычно заказывал для нее Ричард, она ведь все равно с трудом могла почувствовать разницу – и врубила Бейонсе.

Она побрызгала холодной водой на лицо, потом нанесла тональный крем и начала подводить свои зеленые глаза дымчато-серым карандашом. Их ванная была такой маленькой, что Нелли вечно ударялась то о раковину, то об угол двери, а каждый раз, когда открывала шкафчик над зеркалом, оттуда вываливалась зубная паста или лак для волос. Она уже несколько лет не принимала ванну; в квартире был только крошечный душ, в котором едва хватало места, чтобы наклониться и побрить ноги.

В их новом доме в душевой кабине стояла скамейка, а у душа была насадка с эффектом тропического дождя. Ну и еще джакузи.

Нелли попыталась представить, как она погружается в него, после долгого дня… А что она будет делать целыми днями? Наверное, сажать цветы во дворе и готовить ужин для Ричарда.

Хорошенько ли понимал Ричард, что единственное в своей жизни домашнее растение она утопила, а ее кулинарный репертуар ограничивался замороженными обедами?

По дороге назад в Нью-Йорк она разглядывала из окна машины окружающий пейзаж. Без сомнений, ее новый район был очарователен: величественные дома, цветущие деревья, идеальные тротуары. Ни единой пустой обертки, которая могла бы замарать безупречно ровные дороги. Даже трава казалась зеленее, чем в городе.

Когда они выезжали на трассу мимо пункта охраны, Ричард поприветствовал человека в униформе взмахом руки. Нелли прочитала название строительной компании, написанное толстым замысловатым шрифтом на выгнутом аркой знаке: «Кроссуиндс».

Она, конечно, будет ездить с Ричардом на Манхэттен каждый день. Она будет наслаждаться лучшим в каждом из этих миров. Будет встречаться с Сэм поболтать и заходить в «Гибсонс» съесть бургер у барной стойки и узнать, как продвигается роман Криса.

Она повернулась, чтобы еще раз посмотреть на район через заднее стекло. Ни единой живой души на улицах. Ни одной машины не видно на дороге. Она как будто смотрела на фотографию.

Но если она забеременеет сразу после свадьбы, то, наверное, уже не вернется в «Ступеньку за ступенькой» осенью, думала она, наблюдая, как ее новый район исчезает вдали. Было бы безответственно бросать детей посреди учебного года. Ричард будет уезжать в командировки каждую неделю или две, и она большую часть времени будет проводить в этом доме одна.

Может быть, стоит подождать несколько месяцев и не слезать с противозачаточных. Она могла бы еще год поработать.

Она посмотрела на профиль Ричарда, на его прямой нос, сильный подбородок, тонкий серебристый шрам над правым глазом. Он заработал его в восемь лет, упав с велосипеда, рассказал он. Одной рукой Ричард низко держал руль, а второй нажимал на кнопки радио.

– Послушай, я… – начала она, как раз когда он включил свою любимую станцию с классической музыкой.

– Это прекрасный Равель, – сказал он, делая погромче. – Знаешь, он ведь писал гораздо меньше своих современников, но многие между тем считают его одним из величайших французских композиторов.

Она кивнула. Ее слова потонули в первых нотах композиции, но это, вероятно, к лучшему. Сейчас не время для этого разговора.

Когда музыка достигла крещендо, Ричард остановился на светофоре и повернулся к ней.

– Тебе нравится?

– Нравится. Очень… приятно. – Ей нужно поднатореть в классической музыке и вине, решила она. У Ричарда был уже сложившийся вкус относительно и того и другого, и она хотела уметь говорить с ним на эти темы со знанием дела.

– Равель считал, что музыка прежде всего должна восприниматься эмоционально, а лишь потом – интеллектуально, – сказал он. – Что ты думаешь по этому поводу?

В этом-то и проблема, поняла она сейчас, роясь в сумке в поисках своего любимого бледно-розового блеска для губ «Клиник». Она сдалась – она и в прошлый раз, когда он был ей нужен, не смогла его найти – и вместо этого воспользовалась персиковым. Интеллектуально она понимала, что предстоящие перемены были прекрасны. Ей можно было только позавидовать. Но эмоционально это все свалилось на нее слишком неожиданно.

Она подумала о кукольном домике у себя в классной, том самом, вместо которого родители Джоны хотели вигвам. Детям страшно нравилось переставлять мебель в симпатичном маленьком особнячке, переносить кукол из одной комнаты в другую, ставить их напротив игрушечного камина, сгибать, усаживая вокруг стола, укладывать спать в узкие деревянные кровати.

Этот образ вторгся в ее сознание, как обидная кличка на школьном дворе: Кукольная Нелли.

Нелли отпила вина, открыла шкаф и отодвинула в сторону вешалку с платьем, которое сначала собиралась надеть, чтобы достать обтягивающие черные кожаные брюки, которые она купила на распродаже в «Блумингдэйлс», когда только приехала в Нью-Йорк. Она скривилась, втягивая живот, чтобы застегнуть молнию. Они растянутся, уговаривала она себя. Но сверху она все-таки надела свободный топ с широким вырезом на случай, если придется расстегнуть верхнюю пуговицу на брюках.

Она задалась вопросом, придется ли ей еще когда-нибудь надевать эти штаны и этот топ. Представила себе Кукольную Нелли с исполненным благоразумия каре в строгих песочного цвета брюках, кашемировом вязаном свитере и замшевых мокасинах, в руках – поднос с капкейками.

«Ни за что», – пообещала она себе, разыскивая по всей комнате черные туфли на высоком каблуке и наконец обнаруживая их под кроватью. У них с Ричардом будет полный дом детей, и безупречную элегантность комнат будет скрашивать детский смех, крепость из подушек, гора маленьких ботиночек в корзинках возле входной двери. Они будут играть в гонки и «Монополию» у камина. Они будут все вместе ездить на лыжные курорты – Нелли никогда не каталась на лыжах, но Ричард обещал ее научить. Через несколько десятилетий они будут сидеть с Ричардом бок о бок на качелях на веранде, и их будут объединять счастливые воспоминания.

А пока она позаботится о том, чтобы украсить стены принадлежащими ей произведениями искусства. У нее есть несколько великолепных оригиналов, выполненных ее учениками, включая портрет в виде зефирной женщины работы Джоны и высоко оцененное интеллектуалами полотно Тайлера, очень уместно названное «Синий на белом».

Она закончила собираться на десять минут позже того времени, когда должна была выходить. Но едва переступив порог, она вернулась и сняла с крючка на стене возле двери две нитки разноцветных бус. Они с Самантой купили их себе на ярмарке в Вилладже несколько лет назад. Они называли их счастливыми бусами.

Надев одну из ниток себе на шею, она принялась высматривать такси.

* * *

– Простите, простите, – говорила Нелли, торопливо подбегая к девушкам, сидящим за длинным прямоугольным столом. Коллеги из «Ступеньки за ступенькой» занимали одну сторону стола, из «Гибсонс» – другую. Но Нелли посмотрела на сгрудившиеся в центре пустые стопки, бокалы вина, отметила, что все чувствуют себя комфортно. Она обходила стол, обнимая каждую из подруг.

Добравшись до Сэм, она надела ей на шею бусы. Сэм выглядела потрясающе; она, наверное, все-таки пошла на укладку одна.

– Сначала текила, потом разговоры, – распорядилась Джози, одна из соратниц по бистро, протягивая Нелли стопку.

Та ловко ее опрокинула, заслужив всеобщие аплодисменты.

– Моя очередь дарить тебе украшения, – Саманта вставила Нелли в волосы гребень с гигантской тюлевой фатой, усыпанной блестками.

Нелли засмеялась:

– Стильно.

– Что еще можно ожидать от воспитательницы детского сада, которую назначили ответственной за фату? – спросила Марни.

– Так что там тебе понадобилось сегодня сделать? – спросила Саманта.