Чтение онлайн

– Светик, ты у меня умница, солнышко мое. Я так соскучился! – пропел Денис, рванул к себе Светку и с ходу полез к ней под юбку.

– Да ну тебя, – с хохотом начала отбиваться она. – Я не могу сейчас. Того и гляди – садовник припрется, а мы тут.

– Как он достал, а? Что же нам делать? – Денис уже залез под ее майку, просунул ладонь в лифчик и сжал двумя пальцами сосок – выучил уже, отчего эта шалава заводится. – И, как назло, в моей комнате Федор сегодня ночует. Слушай, у тебя же есть ключи от всех помещений. Пойдем в комнату Руслана, у него выходной сегодня.

– Ты что, неудобно… – заныла Светка. – И потом, он меня лично инструктировал, чтобы ключи никому не давать – зашла, убралась, закрыла дверь, и все.

– Не, ну как хочешь, конечно, – Денис с равнодушным видом отпустил ее, развел руками. – Если тебе слова этого хмыря дороже…

И Светка, поколебавшись минуту, решилась:

– Ну ладно уж, пошли. Только быстро.

Держась за руки, они прошмыгнули через сад в дом охраны, проскользнули мимо общей комнаты, где отдыхали двое из группы, и, тихо повернув ключ в замке, вошли в комнату Руслана.

Денис опрокинул Светку грудью на подоконник и шпарил ее минут пятнадцать. Светка выла и стонала, чуть не грызла грязный подоконник зубами. Он прикрыл ей рот ладонью: не хватало еще, чтобы мужики услышали. Наконец он пустился во весь опор, и через минуту она забилась в экстазе и обмякла. Он терпеливо снес ее надоедливые посткоитальные ласки, застегнул брюки и поторопил:

– Давай одевайся скорее и выходи первая. А то еще кто-нибудь увидит нас вдвоем и просечет.

– А ключ как же? – захлопала глазами Светка.

– Да отдам я тебе ключ, зачем он мне сдался? – раздраженно буркнул Денис. – Повременю тут минут пять, дверь аккуратно закрою и потом принесу его тебе.

– Ну хорошо, – неуверенно протянула она. – Только побыстрее, вдруг мне срочно нужно будет.

– Давай-давай, шевели булками, – подтолкнул ее к выходу Денис. – И потише давай, чтоб не спалили нас.

После того как Светка скрылась за дверью, он торопливо рванул к стене, поковырялся немного с замком сейфа – код успел подглядеть как-то на днях – и открыл металлическую дверцу. Пистолет Руслана лежал на месте, тускло поблескивал в сумерках тяжелым стальным корпусом. Денис осторожно вытащил оружие, разрядил его и вставил обойму холостых патронов, выданную ему вчера ночью Петром.

Оглядываясь по сторонам, стараясь унять сотрясавшую его нервную дрожь, Денис положил пистолет на место и захлопнул дверцу сейфа.

Ох, обосрался он, по полной программе обосрался. Подставил старого товарища под пулю. А что делать, если этот долбаный Петр взял его за жопу? Самому погибать? Нет, на это Денис был не согласен. Прости, Руслан, что так получилось, ей-богу, ничего личного!

Высунув нос в коридор, он убедился, что дверь общего помещения притворена, вышел в коридор, запер комнату и через несколько минут уже протягивал Светке связку ключей.

Утреннее шоссе было окутано молочно-белым туманом. Руслан уверенно вел машину вперед, стараясь не коситься в зеркало заднего обозрения, где видна была светлая Олина голова, зеленый глаз и краешек рта. На соседнем сиденье Денис, какой-то странный сегодня, неестественно возбужденный, крутил в пальцах сигарету. Папиросная бумага давно разорвалась, и табак тонкой струйкой сыпался на пол машины. И только Миша Чернецкий, сидевший сзади рядом с женой, казался всем довольным, даже шутил больше обычного.

«Оно и понятно, – думал Руслан. – Человек едет выбирать участок для нового дома, чего б не радоваться. Откуда ему знать, что у всех остальных участников поездки на душе невыразимо паршиво?»

С того вечера Руслан больше и словом не перемолвился с Ольгой. Корил себя за то, что сорвался, знал, что его упреки были несправедливыми: в том, что случилось, никто не был виноват, кроме него самого. Оля приняла единственно верное решение, и ему придется смириться, как бы ни было тяжело.

А смириться будет непросто. Вот только час назад, когда садились в машину, он едва смог сдержать гнев. Миша вышел из дома в приподнятом настроении, поздоровался:

– Чего такие кислые-то все, а? Олькин, – обернулся он к жене, – ну ты хоть улыбнись. Это же для тебя все…

– Спасибо, – хмуро отозвалась Ольга. – Что-то не припомню, чтобы я жаловалась на то, что мне надоел этот дом…

– Эх, ну что за жена мне досталась? Ничем не угодишь, – добродушно перебил Миша и обхватил тяжелой рукой Олины плечи. – Без сюрпризов ей скучно, а сюрпризы – не нравятся. Ты подумай, Оль, там же свой спуск к реке есть, будем на лодочке кататься, а?

Он вдруг ловким движением подхватил жену на руки и закружил, распевая:

– И за борт ее бросает в набежавшую волну.

Руслан поспешно отвернулся, не желая наблюдать за этой сценой семейной идиллии. Голову заволокло душным, красным туманом, еще секунда – и бросился бы на Мишу. В висках застучало: почему она – такая нежная, чистая, искренняя – должна мучиться, жить с этим мужланом? А он, тот, кто любит ее больше всего на свете, должен рисковать жизнью, прикрывая Мишин зад? Ведь так все просто: стоит Руслану только замешкаться в нужный момент, и Оля стала бы свободной, навсегда свободной – для него…

– А, Руслан? – неожиданно обернулся к нему Чернецкий. – Как считаешь, может, отправить мне Ольку на дно речное, а самому обзавестись женой попокладистей, м-м?

Руслан неопределенно промычал что-то в ответ, дернул плечами и поспешно сел за руль. Рядом опустился Денис. Бедняга явно нервничал: до сих пор ему еще ни разу не приходилось ездить куда-то с Русланом в его напарниках, все больше в доме отсиживался. Руслан и в этот раз не хотел его брать с собой, уговаривал Мишу взять Марту, но тот был непреклонен:

– Нет, пусть этот, чернявый, едет. Что я ему, зря плачу, что ли? А бабу эту не надо, боюсь я ее, слишком уж отмороженная!

На том и остановились.

Едва выехали в поселок, Ольга попросила:

– Останови у клуба на минуту. Мне нужно кое о чем распорядиться, я не успела.

– Опять клуб! – цыкнул сквозь зубы Миша. – Давай в другой раз, Оль.

– Это быстро, – отрицательно качнула она головой.

Выбежала из машины, толкнулась в ворота и исчезла за забором. Вернулась Ольга действительно через минуту. Шла к машине прямая, решительная, в плотно застегнутой куртке. Глаз не поднимала.