Чтение онлайн

В столовой сидели старухи.

– Ах, как мы чудесно погуляли по лесу, – воскликнули они в один голос, – и собак брали – Бандюшу и Снапика.

Ну, конечно, Нина Андреевна без любимого пита никуда…

Я налила себе кофе и вздохнула. Сейчас свекровь номер два озвучит обычную присказку.

– Банди следует давать меньше жирной пищи, – завела бабуля, – он опять плохо покакал…

Знаем, знаем, «слишком жидко». И тут зазвонил домашний телефон. Нина Андреевна взяла трубку. Краски разом покинули ее веселое лицо. Щеки запали, и нос странно вытянулся.

– Дорогой, – воскликнула она, – милый, как ты?

Потом протянула мне трубку и прошептала:

– Говорит, времени мало, просит тебя.

Голос Макса прорывался сквозь шум и треск.

– Дашута, здесь карантин по желтухе, к адвокату не пускают, на свидание тоже, пришли лекарства и еды побольше, сигарет не забудь, тут их совсем нет…

– Макс, – завопила я как ненормальная, – где ты спрятал миллион долларов, полученный от Круглого?

– Как где, – изумился экс-супруг, – в сейфе на антресолях, спроси у мамы, она знает.

– Макс! – опять закричала я, но из трубки уже неслись гудки.

Римма Борисовна, ничего не понимая, поглядывала на нас с большим удивлением.

– Мой сын, – пытаясь удержать мелко дрожащую нижнюю губу, принялась объяснять Нина Андреевна, – уехал по делам в Америку, вот и звонит оттуда, правда, нечасто, очень дорого.

– А, – протянула не поверившая ни одному ее слову Римма Борисовна, – понятно, только ведь Даша, кажется, говорила, что вещи ему в тюрьму повезет…

– Пойду, пожалуй, переоденусь, – пробормотала Полянская и вышла из столовой.

Просто железная старуха, редкое самообладание. Но мне тоже следовало отправляться по делам.

Женька сидел перед микроскопом, сосредоточенно уставясь в окуляр.

– Принесла? – нервно осведомился он.

– Узнал? – ответила я.

– Ладно, давай витаминчики, – потребовал приятель.

– Сначала стулья, потом деньги, – отреагировала я.

– Вымогательница, – прошипел Женюрка, – да меня полковник со свету сживет, если узнает.

И он принялся выдавать служебные тайны.

Перед подъездом Яны Соколовой стоят два ларька. В одном торгуют хлебом, молоком и всяческой выпечкой, в другом – газетами, табаком и разной мелочью. Продавцам отлично виден подъезд. К тому же они сами жильцы этого дома и великолепно знают всех соседей. Те частенько отовариваются у них. Газетчица даже завела общую тетрадь и дает кое-кому товар в долг. Так вот, женщины уверяют, что Танечка каждый день ходила в магазин, покупала Раде Ильиничне свежий кефир. А тут несколько суток не показывалась, не появлялась довольно долго и Яна. Но некоторое время тому назад студентка вошла в подъезд своего дома. Потом спустя минут двадцать вышла вместе с какой-то девушкой. Они сели в машину и уехали. Больше Яна не возвращалась. В квартире нашли отпечатки пальцев только членов семьи и Танечки. Входную дверь не взламывали, а открыли ключом. Более того, уходя, убийца преспокойненько запер замок. Из дома ничего не пропало. Милиция объявила розыск студентки, но пока безрезультатно. Сложность заключается еще и в том, что в доме не нашли ни одной семейной фотографии. Выходило, что у Соколовых просто не было снимков. Рада Ильинична и Таня застрелены, другая близкая подруга Яны Женя Полякова стала жертвой разбойного нападения. Одногруппники посдавали экзамены и разъехались кто куда. Милиция располагала только двумя маловразумительными фотографиями девушки. Одна обнаружилась в паспортном столе, и Яне на ней около шестнадцати лет, другую дали в деканате мехмата, вынули из личного дела. Оба снимка черно-белые, небольшие, и идентифицировать по ним Соколову крайне трудно. Тем не менее их раздали патрульным, велев глядеть в оба. Но Яна словно сквозь землю провалилась.

В Раду Ильиничну и Танечку стреляли из пистолета «ТТ». У тетки прострелена шея, потом сделан контрольный выстрел в голову. Тане попали почти в сердце и опять же произвели контрольный выстрел. Все. Больше не удалось узнать ничего. Сначала пытались искать убийцу среди знакомых Гаврилиной. Но Таня была малообщительной, на дискотеки, в рестораны и всевозможные студенческие тусовки не ходила. Любовника не имела, с лицами мужского пола знакомилась неохотно, бизнесом не занималась. Из подруг – только Яна Соколова.

Рада Ильинична последние годы вообще не выходила из дома. За покупками ходили Яна и Танечка. Подышать женщина выходила на балкон. Из хороших знакомых у нее была лишь Амалия Генриховна Кляйн, соседка по старой квартире. Но Амалии пока нет в Москве, она уехала отдыхать в Турцию, что снимает с женщины всяческие подозрения. Срок путевки начинался с 10 июня, когда Гаврилина и Соколова были еще живы и здоровы.

Оставив Женьку изучать вожделенные витамины, я вышла на улицу. Влажная, липкая жара моментально пробралась под кофточку. Ни малейшего порыва ветра, никакого движения воздуха. Я медленно покатила на Новослободскую улицу. Откуда мне знакомы эти имя и фамилия – Амалия Генриховна Кляйн? Кого так звали?

В Бутырской тюрьме гомонила привычная очередь. Позаглядывав в окошки, нашла знакомую Катерину.

– Привет, – обрадовалась девушка и, захлопнув деревянную дверцу, тут же выскочила ко мне.

– Ну вот, ушла, – недовольно протянула толстая тетка, сжимавшая в руках пакет с «раздетыми» карамельками.

– Чего я, не человек, посрать отойти не могу, – вызверилась на бабу Катерина, – будешь ругаться, вообще не вернусь!

– Ладно, ладно, прости уж, – испугалась несчастная.

– Ну народ, – кипела тюремщица, – просто гидры вонючие, иди сюда.

И она втолкнула меня в небольшую комнату с железными шкафчиками, скорее всего раздевалку.

– Чего надо?

– Лекарства и продукты передать. Кстати, что еще приносят?

– Ведро, таз, вентилятор, стиральный порошок, – принялась перечислять Катя, – одеяло, плед, постельное белье…

Я призадумалась, целое хозяйство.

– Давай, – поторопила меня стражница, – топай в универмаг, купи большую сумку, китайскую. Все туда поклади да после трех подходи. Только дорогое не бери, а то отберут, и сигарет побольше. Блоков десять сунь хороших, которые твой курит, и две «Примы» прихвати, «стрелков» угощать. Ханку с дурью не ложь, с этим не пачкаюсь.

– Что? – не поняла я.

– Водку и наркоту не передаю, боюсь, – пояснила Катя.

Следующие два часа носилась по магазинам, и в результате в «Вольво» оказались три неподъемные сумки.

Катька только крякнула, поднимая одну из них.

– Лады, – пробормотала тюремщица, роясь в содержимом, – только неразумный ты человек, ну на фиг ему там одеколон после бритья, ведь выпьет!

– Он не алкоголик, – успокоила я девушку.

– Значит, другие отнимут и выпьют, – радостно усмехнулась Катька. – А это чего?

– Сотовый телефон.

– Ну, – замотала головой деваха, – а потом попадется, начнут колошматить, сразу расскажет, кто принес.

Я быстренько достала еще одну стодолларовую бумажку. Катя секунду поглядела на зеленую купюру и сунула трубку за пазуху. Иголки, ножницы и перочинный ножик нареканий не вызвали.

– Хорошо заплачу тому, кто устроит мне свидание с Полянским, по возможности без стекла, с глазу на глаз, – объявила я.

Катерина покачала головой:

– Не, я только передачки.